Хозяйство света

– Ну почему просто не рассказать одну историю, а другую не начинать?

– Потому что ни одна история не начинается сама по себе, как не родится ребенок без родителей.

– У меня не было отца.

– А теперь у тебя нет и матери.

Я заплакала, и Пью услышал меня и огорчился из-за того, что сказал, потому что коснулся моего лица и нащупал слезы.

– Есть и другая история, – сказал он. – И если расскажешь, как историю, себя, увидишь, что все не так уж плохо.

– Расскажи мне историю, и я не буду грустить.

Расскажи о Вавилоне Мраке.

– Все начинается с Самсона. – Пью не собирался отступаться от своего. – Потому что Самсон был самым сильным человеком на свете, и его погубила женщина, и тогда, избитый, слепой и остриженный, как баран, он встал меж двумя каменными столбами и последние силы потратил на то, чтобы свалить их. Можно даже сказать, что Самсон был двумя столпами общества, ибо тот, кто ставит себя слишком высоко, непременно затем падает вниз, что и случилось с Мраком.

– История начинается в Бристоле в 1848 году, когда Вавилону Мраку было двадцать лет, он был богат и благороден, как любой городской джентльмен. Он был дамским угодником, хотя изучал теологию в Кембридже, и все говорили, что в свое время он женится на богатой наследнице из Колоний и займется торговлей и судоходством, как его отец.

Так и должно было случиться.

И жила в Бристоле одна красавица – ее знал весь город, потому что ни у кого больше не было таких рыжих волос и зеленых глаз.

Ее отец держал лавку, и Вавилон Мрак частенько наведывался туда купить пуговиц, тесьмы, мягкие перчатки или галстук, потому что, как я уже говорил – я ведь говорил? – он был немного франтоват.

Настал день – точно, как сегодня, один в один: и солнце сияет, и город бурлит, и сам воздух словно добрая выпивка, – когда Вавилон вошел в лавку Молли и десять минут выбирал сукно себе на бриджи, а краем глаза следил за девушкой, пока она не обслужила дочь Джессопов – та покупала перчатки.

Как только лавка опустела, Вавилон кинулся к прилавку и выбрал столько тесьмы, что хватило бы оснастить целый корабль, а когда расплатился, подвинул всю груду Молли, поцеловал девушку прямо в губы и пригласил на танцы.

Она же была скромницей, а Вавилон, само собой, – самый красивый и богатый парень из всех, кто фланировал тогда по набережной.