Хозяйство света

И когда опустилась ночь, он увидел свет на мысе Гнева, что горел всего неделю, но горел, и человек знал, что если станет историей этого света, наверное спасется. Из последних сил он начал грести к нему, цепляясь за рангоут, и в уме у него маяк стал сверкающей веревкой, что тянула его к себе. Он ухватился за нее, обвязал ею запястье, и в тот же миг смотритель маяка увидел его и побежал за спасательной лодкой.

Позже, когда человека принесли в «Гагарку» и он стал приходить в себя, каждому, кто желал послушать, он рассказывал то же, что рассказывал себе в те пропитанные морем дни и ночи.

Другие вступали, и вскоре обнаружилось, что у каждого маяка своя история – нет, каждый маяк и был историей, и вспышки света – тоже истории, что катятся по волнам, словно отметины и ориентиры, утешение и предупреждение.

Вознесенная ветром на высокий утес,

церковь на 250 мест была почти полна – 243 души, все население Сольта.

2 февраля 1850 года Вавилон Мрак прочел свою первую проповедь.

Ее текст гласил: «Помни о скале, из которой ты высечен, и о яме, из которой выкопан»[1 - Парафраз Ветхого Завета: «Взгляните на скалу, из которой вы иссечены, и в глубину рва, из которого вы извлечены» (Исаия, 51:1). – Здесь и далее примеч. пер.].

Хозяина «Гагарки» так потрясла эта проповедь и ее незабываемый текст, что он переименовал свое заведение. С этого дня и навсегда он был уже не хозяином «Гагарки», а владельцем «Скалы и Ямы». Моряки, верные себе, все равно называли постоялый двор по старинке еще добрых шестьдесят лет или даже дольше, но он был «Скалой и Ямой» и остался ею до сих пор, все с тем же привкусом заброшенности, что и всегда, – бимсом низким, в себя свернутым, сетями завешенным, подернутым солью и травой, обмоченной морем.

Потратив личные сбережения, Вавилон Мрак обзавелся прекрасным домом с садом за оградой и обустроился весьма уютно. Вскоре увидели, как он ведет серьезные религиозные беседы с единственной в городке дамой благородных кровей – кузиной герцога Аргайлского, в изгнании Кэмпбелла, небедной и без затей.

Она была не красавица, но бегло читала по-немецки и знала кое-что из греков.

Они поженились в 1851-м, в год Великой выставки, и на медовый месяц Мрак повез жену в Лондон, а после он никогда не брал ее с собой, даже в Эдинбург. Куда отправлялся он верхом на вороной кобыле, никто не знал, и никто не следовал за ним.