Цена его коварства

Он уже забыл, как несколько тонн стали смяли его словно былинку.

– Чтобы восстановиться, телу нужно время. – Я накрыла его ладонь своей. – Даже такому, как ваше.

Он вдруг наклонил голову и широко улыбнулся:

– Вы разглядывали меня?

– Нет, – вспыхнула я. – То есть да, но…

– Мне нравится, как вы краснеете. – Отвернувшись, он включил беговую дорожку. Он и правда собирался убить себя.

– Сегодня никакого бега! – в отчаянии воскликнула я. Как же мне его остановить? – Знаете что? Раздевайтесь и ложитесь на стол.

– Вы и правда полны решимости не дать мне бегать! – хохотнул он. – Что ж, если вы хотите отвлечь меня сексом, я согласен.

– Я собираюсь сделать вам массаж. Не хочу, чтобы у вас мышцы свело…

Уголки его рта дрогнули. Я нахмурилась:

– Не смейте!

– Молчу-молчу, – покорно сказал он.

– Вы знаете, чего я жду. – Я указала на массажный стол.

– Конечно, знаю. – Глаза Эдварда блеснули. – Только удивляюсь, что вы так долго не желали это признать.

Он был так близко. И смотрел на меня так значительно.

– Признать что? – Я тяжело дышала. – Признать, что вы чудовищно трудный пациент?

– Как хотите. – Он, ухмыляясь, начал стягивать футболку. – Раздеваться догола? Я знал, что рано или поздно вы будете умолять меня…

Лицо его неожиданно скривилось, руки бессильно повисли. Сжав зубы, он вновь попытался раздеться.

– Стойте! Плечо?

– Все в порядке, – простонал он. Он явно лгал. Должно быть, плечо пострадало сильнее, чем я думала.

Я с беспокойством ощупала его плечо, затем облегченно вздохнула:

– Вывиха нет.

– Я же говорил! – Он вновь взялся за футболку.

– Подождите, дайте мне…

Он, улыбнувшись, кивнул:

– Не стесняйтесь.

Когда я стягивала с него футболку, мои руки дрожали. Я старалась не обращать внимания на тепло, исходившее от его стальных мышц, о его волосах, по которым так хотелось провести рукой…

– Спасибо, – выпрямился он.

– Не за что. – Старательно отводя от него взгляд, я облизнула губы.

Наши глаза встретились.

Наши тела были совсем близко друг к другу. Он стоял с обнаженным торсом…

Он улыбнулся.

Это была улыбка, полная мужской силы. Она грозила опасностью. Той самой, которой я жаждала. Удовольствием для тела. И непереносимой болью для сердца.

Мое сердце уже однажды было разбито – Джейсоном… А Эдвард Сен-Сир… Он разорвет его в клочья, спалит дотла и будет лишь ухмыляться, глядя, как оно осыпается пеплом.