Цико

– Одни казаки, другие гудушауровокие… – с горечью воскликнул какой-то юноша. – А нам, выходит, и жить больше негде на этом белом свете!.. Душат они нас, нет больше терпения!..

– Верно ты говоришь, ей-богу! – поддержали его в толпе.

– Тогда идем, победим или погибнем! – крикнул юноша.

– Постой, Вепхвия, не торопись! – остановил его один из толпы.

– Ждать-то некогда! Кто не трус, пойдет со мной! – снова крикнул юноша и двинулся вперед.

Люди все еще колебались и по-прежнему топтались на месте, боясь большого феодала и царского приспешника, не решаясь вступить с ними в открытую схватку.

– Тогда дайте мне оружие! – воскликнула Шавтвала и выхватила у стоящего рядом мужчины ружье из рук. – Дайте мне шапку мужскую на голову, а вам больше пристал мой платок.

– Постой, Шавтвала! Время теперь не такое!

– А какое такое теперь время? На свете всегда было и сильных и злых людей достаточно, но наши предки умели бороться с ними, умели отстаивать свою жизнь, свою честь. Трусами вы стали, вот в чем беда! – И она, грозно выпрямившись во весь рост, двинулась следом за юношей.

В толпе прошел ропот удивления и возмущения. Сперва несколько юношей кинулось следом за ней, потом пошли и другие, и вдруг вся толпа грозно загудела и устремилась в погоню.

2

Большой двухэтажный барский дом, некрасивый и неудобный, как большинство барских домов, вытянулся на открытой поляне, к которой с трех сторон подступал лес. За лесом сразу же начиналась деревня.

Высокая каменная ограда с бойницами окружала двор и дом, и от этого вся усадьба выглядела очень воинственно; хотя против пушек она и не смогла бы устоять, но в старину считалась неприступной крепостью.

Это было поместье князя Горджаспа Гудушаури. От царских милостей он так разжился и оброс жиром, что едва ворочал шеей.

Само собой разумеется, что вместе с дородностью к нему прибывала и мощь. По этой причине он прибрал к рукам все горские общины и их судьба теперь всецело зависела от выражения его лица – веселого или хмурого.

Службу свою он начал в качестве толмача, потом возвысился до диамбега и дальше этого в звании не повысился, но ордена и всяческие милости сыпались на него беспрестанно. И для чего нужны были ему чины, когда и без того все горские общины были усмирены, а иногда и полностью порабощены всяческими насилиями и неописуемым произволом?[1 - См. газ. «Дроэба» за 1886 год. Статья «Жизнь мохевцев». (Прим. автора).