Чаепитие с призраками

В доме Фелисите всегда дымился чай, независимо от того, пила она его или готовила.

Заваривая напиток, она следовала ритуалу, делаясь похожей на балерину в музыкальной шкатулке.

Сперва наполняла чайник для кипячения. Затем, дождавшись, пока забурлит вода, выбирала один из десятков чайников, выстроившихся вдоль стен, по комодам и на подоконниках. Чайники были всевозможных форм: тыква с ручкой из овощей, дама в пышных юбках, рояль, крытая соломой хижина, лебедь. Круглые, овальные, грушевидные, медные, керамические, чугунные, фарфоровые, глиняные, вытянутые и куцые, белые, расписные, позолоченные… Словом, вы поняли: чайников у нее водилось великое множество.

Следом Фелисите доставала чашки. Тут она была гораздо менее привередлива: брала первые подвернувшиеся и ставила на блюдца, которые с ними не сочетались.

Но конечно, не для призраков.

Сервиз для них умещался в чемоданчик размером со словарь. Когда Фелисите его открывала, было видно, что отделка внутри имеет цвет бьющегося сердца. Чашки, блюдца, ложки дремали в своих бархатных гнездах.

Она вынимала один прибор за другим, как хрупкие яйца, и ворсистая ткань тихо шелестела. На фарфоре синими линиями были нарисованы драконы и водяные лилии.

Довольно старомодно даже для самой дряхлой из ваших двоюродных бабушек и достаточно возвышенно, чтобы заставить вас уважительно замолчать.

Фелисите бросала в заварочный чайник несколько бутонов странночая, и они звонко стукались о дно. Когда чайник с кипятком затягивал нужную ноту, она снимала его с огня.

Наблюдала, как листья распускаются, расправляются в горячей воде, окутывая поднос полупрозрачным паром.

Затем уносила поднос в чайную и ставила так, чтобы посетитель мог сесть лицом к окнам. Летом, когда внизу было так жарко, что плавился асфальт, она больше всего любила сидеть в прохладе наверху своей башни, как чайка в гнезде, с видом на море, и пить чай. Тайком доставала из ящика пакет, в котором между флуоресцентными картинками, напечатанными на целлофане, угадывались очертания ожерелий из конфет.

Откусывала розовые и белые бусины, похожие на маленькие кубики льда, и откладывала голубые.

А если на улице шел дождь, настоящий ниццкий дождь, ей дышалось еще легче.

Здешний дождь не накрапывает. Он не для вида. Дождь избавляет Ниццу от отдыхающих, от гудков, от машин, припаркованных в три ряда, от глубокой синевы моря в погожие дни, он очищает город, смывая аляповатые наслоения открыточных красок и возвращая серый цвет чистого холста.