Чаепитие с призраками

Фелисите всегда носила угольно-черную шляпу, шейный платок, блестящий, как отточенное лезвие, блузку цвета града, брюки с оттенком гудрона, сапоги на стальных каблуках и плащ из аспидно-черной шерсти. Ее тень летела по тротуарам, как грозовая туча.

А если спросить, не хочет ли она надеть лиловый джемпер или подкрасить губы, она улыбалась так, что спрашивающему начинали сниться кошмары про морозилку.

Серый был очень к лицу Фелисите. Чтобы оценить его – и ее – оттенки, нужен незаурядный ум. Потому что Фелисите не была славной и не была не от мира сего, как решила ее мать.

Она была грозной.

Второе предупреждение

Прежде чем продолжить, хочу сообщить вам две вещи о призраках.

Во-первых, вы, возможно, слышали в ночных передачах на странных телеканалах, что призраки бродят в определенных местах, к которым прикованы. Что после смерти они привязаны к месту, которое было значимо для них при жизни.

Не представляю, откуда репортеры этих каналов черпают информацию, но они абсолютно правы.

Призраки прячутся именно здесь, в этом слепом пятне памяти. В минутах своего стыда, своей вины, своего томительного сожаления. В своих правдах, скрытых под масками. Фелисите сделала это своей работой – улавливать раскаяние живых, чтобы дать призраку уйти на покой.

Во-вторых, призраком становится не каждый. Для этого нужно, чтобы смерть-грубиянка прервала вас на полуслове. Если хотите уйти с концами, а не блуждать в отчаянии вечно, оставьте кому-нибудь – желательно тому, кто любит вас настолько, чтобы выложить кругленькую сумму, – телефон одного из коллег Фелисите.

Потому что проводник призраков должен договорить фразу, посреди которой вы замолкнете. Произнести ее вслух и так, чтобы она дошла до человека, которому предназначалась.

Предупреждаю по-дружески. По крайней мере, теперь вы знаете, что умирать надо молча.

Мраморный лес

Анжель-Виктуар, например, и не думала молчать. Графиня, которая некогда жила здесь, уже два века говорит не переставая.

Фелисите слушает ее, не вникая, поскольку та целыми днями только болтает и жалуется. Жалуется на скуку, на чай, который на ее вкус заварен недостаточно крепко, на скучную педантичность Фелисите, на то, что Фелисите все еще занята уборкой, вместо того чтобы прийти поболтать, на то, что Фелисите в десятый раз наводит порядок в квартире, на то, что Фелисите сует руку ей в живот, поправляя подушку на канапе.