Чаепитие с призраками

И поскольку она уже слишком взрослая, чтобы обнимать по ночам мягкую игрушку, заснет вот так, положив ладонь на обратную сторону зеркала, где выгравировано:

Моей Фелисите от мамы

Последнее предупреждение

Фелисите умерла после того, как рассказала мне эту историю. И она постаралась в свой последний час удержать язык за зубами, так что даже не мечтайте. Ее больше нет, нигде и ни в каком облике.

Ее квартиру – вместе со всем особняком, который жители Ниццы обходили стороной, считая, что от него пахнет смертью, – выкупили, отремонтировали и населили живыми, громкоголосыми людьми.

Нет, это не итальянцы. Кажется, русские или англичане. В квартале их любят не больше, чем любили Фелисите. Это немного утешает.

По крайней мере, пахло от нее хорошо. После кончины она пахла белым чаем и флердоранжем. Не смертью, нет.

Но то, что я хочу рассказать вам, пока идет дождь, – это не конец истории, а начало. Почему в августе 1956 года деревню Бегума внезапно покинули все жители, кроме одного человека? Из-за чего обрушились стены, если в округе не было ни бурь, ни подземных толчков? Как лиственницы проломили крыши домов, если граница леса на горе довольно далеко?

Конечно, началось все с рождения двух сестер.

Это вы уже знаете. Но порой история существует не с начала. Ее корни обнаруживаются в прошлом, высоко на дереве, и тогда приходится спускаться по стволу, подниматься еще на несколько ветвей, возвращаться к узлам внизу, подбирать сухие листья и срывать свежие плоды, чтобы в полной мере постичь ее контуры и размах.

Эту историю мне рассказала Фелисите, поэтому она начинается с Фелисите. С того, что во вторник, 22 июля 1986 года, Фелисите отправилась в глушь к своей матери, как делала каждый вторник на протяжении почти тридцати лет, не подозревая, что увидит ее живой в последний раз.

Рубиновая корона

Цветочницы, обмахиваясь, сидят среди своих ведер под зонтиками на Кур-Салея, как вдруг в шуме рынка раздается громкое цоканье по мостовой.

Приближается дама на стальных каблуках. Быстро. Они выпрямляются, берут наугад по цветку. Тянут руки из тени.

В проходе, залитом белым светом, появляется Фелисите. Хватает на ходу – не замечая, у кого, – подсолнух, страстоцвет, гвоздику и удаляется с букетом, который похож не пойми на что, но понравится ее матери.