Чаепитие с призраками

Цветочницы, отдуваясь, рассаживаются по местам и в который раз недоумевают, откуда в них такая почтительность – до мурашек, – если у них на эмблеме орел и они никого не боятся. Объясняют друг другу, что все дело в мрачном дворце Каис-де-Пьерла с его облупившейся шафрановой краской и изуродованной лепниной. Чтобы жить там в одиночестве, нужно быть немного не в себе. Наверняка она наблюдает за ними с верхнего этажа, откуда виден весь двор… Вот они и преподносят ей цветы, будто ставят свечи святым, – мало ли что.

За рулем своей лунно-серой «Пантеры» Фелисите проносится по улицам Старой Ниццы, сигналит в пробках на Английской набережной, притворяется, что не замечает призрака нищего близ горящего красным светофора, который продолжает просить подаяние на еду, хотя живые его не замечают.

Ее багажник забит консервами, которых хватит на целый месяц. И влажными салфетками. Ее мать забывает мыться, когда дочери нет рядом, чтобы напоминать об этом.

Еще зеркало. Фелисите едва не оставила его дома. Но в последний момент перед отъездом вернулась в спальню и сказала себе: «Почему бы и нет? Стоит попробовать».

В последние месяцы Фелисите реже поднимается в горы. Разочарование, которое ждет ее наверху, стало невыносимым. Фелисите не знает, сколько еще продержится. Она уже немолода, и тени, которые отвлекли ее во время беседы с последним клиентом, все чаще набиваются к ней в голову.

Она снова сигналит и злится на пешеходов. Это лучший способ подавить сильнейшее желание повернуть назад, которое одолевает ее на каждом перекрестке.

Она не вправе. Не может оставить мать наверху, где та в одиночку сражается с наседающими чужаками. Именно мать объяснила ей, что представляет собой этот мир и как найти в нем свое место, подставляя плечо, когда Фелисите была нужна помощь. В своей простой деревенской жизни Кармин постигала мудрость прачек и пастухов, глубину звезд. Она знала все пустоты и впадины человеческой души, и в ней было что-то от феи.

А фею, даже бескрылую, даже старую и сошедшую с ума, нельзя оставить гнить в заброшенной деревне.

Даже если она отказывается уйти оттуда.

Машина выехала из пробок. Сыщица направляется в глушь по той дороге, которую я вам описал. Фелисите уже не любуется пейзажем: она слишком много лазала по этим ущельям, чтобы замечать рыжеватые отблески солнца на вершинах или гулкое эхо, отражающееся от скал. «Пантера» одиноко проезжает тоннель и мчит над пересохшей рекой. На каждом повороте консервные банки подскакивают в багажнике.