Чаепитие с призраками

А недавно к этому добавились кошмары, не иначе как навеянные трупом пастуха, что лежит за дверью, завернутый в простыню. С ее-то животом Кармин едва сил хватило его хотя бы за порог вытащить.

Теперь она то и дело видит, как муж разжигает огонь, сметает пепел и обтирает ей лоб. Кармин мечется в лихорадке и не может решить, пугают ее эти видения или успокаивают.

Деревеньку накрывает пелена. Дальше трех метров ни зги не видно. Повитуху мучит совесть. Уж она-то знает, что в такой день, когда туман окутал все вокруг, на свет появляются демоны.

Но что ж теперь, бросать девицу рожать в одиночестве? Тем более что в тени Мон-Бего холодно даже в разгар лета.

Кармин уже воет, когда Мирей переступает через смердящую простыню. Что под ней, она и знать не хочет. Крики успокаивают повитуху. Она в своей стихии. Кипятится вода, настаиваются травы, Кармин стоит на четвереньках. Необъятный живот растекся по матрасу.

Повитуха не успевает сказать «Тужься!», как между бедер матери появляется головка ребенка – и оп! – в мгновение ока тельце выскальзывает наружу, словно кусок мыла, и падает в руки Мирей.

Та ошеломленно молчит четыре секунды. Две из них она удивляется такой быстроте, неслыханной для нерожавшей женщины, а еще две размышляет, нормально ли, что ребенок такой… нормальный. Ни рогов, ни козлиного хвоста, ни змеиного языка. Потом повитуха встряхивается, кладет малышку – да, это девочка – перед матерью, накрывает новорожденную мягкой овчиной и возвращается к своей работе.

Первый ребенок должен был проложить путь второму.

Но Кармин тужится, тужится, а второй все не выходит. Она шепчет себе под нос всякую всячину: то подбадривает себя, то ругается, то вовсе бредит. Повитуха засовывает руку в ее лоно, разыскивая упрямца… и, вскрикнув, выдергивает. На указательном пальце виден глубокий след от укуса.

Мирей – добрая женщина, но всему есть предел. С нее довольно. Она уже собирается уходить, когда Кармин издает вопль, который разносится по окрестностям, точно раскат грома.

На следующий день будут говорить, что его слышали по всей долине.

Повитуха вздыхает, уже держась за ручку двери.

Она силой вливает в рот роженице настой лавра. Вытирает ей пот со лба. Говорит с ней то мягко, то грубо, подстраиваясь под схватки, требует дышать. Кармин цепляется за ее руку так, будто висит над пропастью. Бедняжка.

За стеной истошно блеют овцы.

Через час Мирей не выдерживает. Она садится на стул, слушая слабые стоны Кармин.