Чего мужчины не знают

Ландсгерихтсрат Дросте, Дюссельдорферштрассе 47, квартира из четырех комнат, хорошая, порядочная немецкая семья среднего достатка – как могло случиться такое чудо, что сюда пришел Франк Данел, принеся с собой романтику приключений, просторы, неизвестный широкий мир. Как мог он придти издалека, для того, чтобы вернуться обратно в эту даль.

– Уплатила ты по газовому счету? – спросил судья входя.

Эвелина вздрогнула, как будто он мог прочесть ее мысли.

– Нет, – виновато прошептала она и прибавила – как я могла.

Курт вложил свои брюки в зажим и повесил их на окно. Потом аккуратно поставил ночные туфли – задник к заднику около кровати. Он был не педантичен, а только методичен. Пружины матраса легонько зазвенели, когда он лег в кровать. – Потушить свет? – спросил он.

– Пожалуйста, – с облегчением ответила она.

Желанная темнота ласково покрыла ее сомкнутые веки.

– Послушай, мышка, – начал Курт с другой кровати. – Если я напишу чек и оставлю тебе, ты не забудешь сразу же с утра послать его газовой компании? Эвелина задумалась.

Ей казалось, что этим она возьмет на себя сложную и тяжелую ответственность.

– Не думаю, – наконец ответила она.

– Если мы будем медлить дальше, у нас закроют газ, – предупредила соседняя кровать.

Эвелина упрямо молчала. Будет газ или нет ей было все равно.

– Ну ничего, мышонок, – сказал наконец Курт. Его слова прозвучали до смешного трогательно. Он протянул к ней руку и подсунул ее под плечо Эвелине в дружеском объятии. – Устала? – спросил он.

– Очень, – ответила она.

– Ну что ж… спокойной ночи, – сказал Курт.

Эвелина устроилась у него на руке. Это было их постоянной привычкой.

– Спокойной ночи, – сказала она.

Она долго еще не спала. Столько нужно было вспомнить, о стольком поразмыслить. Никогда еще во всей ее жизни у нее не было стольких тем для размышлений и воспоминаний.

– Дети, – думала она. – Но Клерхен и Берхен совсем другое. Они милы, они очаровательны, но это не помогает. Неправда, что дети что-нибудь значат, когда женщина любит.

Они не имеют никакого, совершенно никакого отношения к этому. Странно, но у меня даже нет угрызения совести. Я люблю Курта, люблю детей. Я не могу упрекать себя за то, что случилось.

Она открыла глаза и еще раз подумала, это. Снаружи снова мелькнула зарница, на кратчайший миг осветившая комнату. Где-то, по одной из соседних улиц, со звоном промчался пожарный автомобиль.

– Случилось? – подумала Эвелина.