Чего мужчины не знают

Он выпустил ее и оглянулся, – он не любил целоваться стоя. Теперь его глаза уже привыкли к окружающей темноте, и он мог разглядеть очертания маленькой купальни он, чувствовал запах свежей краски, дегтя, воды. Он потянул Эвелину в сторону купальни и ощупью нашарил задвижку. Она открылась, ржаво щелкнув. Внутри было душно и совершенно темно. Франк подвел Эвелину к узкой скамье. Он целовал ее как одержимый и сам удивлялся себе, чувствуя биение собственного сердца. Рука Эвелины скользнула под его смокинг и легла на колотившееся сердце.

«Совсем, как Лидия», – подумал он в полузабытьи… Лидия, девушка с оливковой кожей и черными вьющимися волосами, горничная в доме его деда в Новом Орлеане, была его первым приключением. Ни в одном из своих многочисленных любовных похождений он не мог найти примитивного очарования первого, полного сознания вины, запретного объятия. Страстная наивность Эвелины напомнила ему сейчас об этом. Он сделал неловкое движение, и рука Эвелины исчезла с его бешено бьющегося сердца.

– Теперь вы должны идти, – сказала Эвелина, находившаяся на расстоянии, где-то в темноте.

– Невозможно – как я могу уйти теперь от вас, – ответил он еле дыша.

Он подождал, но Эвелина молчала и не возвращалась к нему. Теперь он услышал, как ровно капала где-то вода. «Может быть здесь, на стене висят мокрые купальные костюмы», – подумал он вполне разумно. Эвелина шарила по стене, ища задвижку.

– Послушайте! – сказал он задыхаясь, поезжайте со мной в Париж. Хотите? Пожалуйста… вы должны.

– Но это совершенно невозможно.

– Почему? Париж так близко. Вы можете вернуться на аэроплане…

Эвелина открыла дверь. Бледное мерцание весеннего неба наполнило прорез двери. Лицо Эвелины было как бледное пятно в темноте.

– Leb’ wohl – сказала она по-немецки.

Он пригладил волосы и механически смахнул пудру с лацкана. Буря, поднявшаяся в его крови, утихала глубокими, медленными толчками, она отливала у него от сердца. Он поглядел на светящийся циферблат своих ручных часов. Вытащив сигаретку, он закурил ее и, при свете спички, яснее разглядел время.

– О, Господи, – пробормотал он и последовал за Эвелиной.

– Идите вперед, – сказала она, закрывая за ним дверь.

Он погладил ее по голове. Его охватила жалость к ней. У нее был такой трогательный вид в ее беленьком платьице, и она так улыбалась. Он хотел было снова обнять ее, но она высвободилась и подтолкнула его вперед по узкой дорожке. Перед ними был клуб, снова раздавалась танцевальная музыка.