Чернила под кожей

Нет, у меня есть друзья, с которыми я могу общаться. Но не обо всем.

Например, о Томе я рассказываю только избранное. Лаура, моя мама, о нем знает немного. Я и мой сосед. Как мило! Узнай она, чем занимаемся мы вместе, она бы так не думала. Да я и не хочу, чтоб она знала. Но чтоб переживала за меня, может? Чтобы общалась и заботилась, а не относилась как к ребенку или живой кукле в зависимости от настроения.

И я не знаю, какое из этих настроений нравится мне больше. Хотелось бы чего-то между.

Живым ребенком быть или обычной куклой. Ну, или человеком. Порой мне этого достаточно.

Ты должен закусить губу и проглотить ту часть, что не выносит звуки чужой боли. Быстрое дыхание и капли крови. Ту часть, которая боится оставить след на коже или в памяти другого. Этот рисунок – через несколько секунд он станет несмываемым. Твоих рук дело останется там навсегда.

Мы переехали в наш новый дом («новый» – это мягко говоря, и даже «дом» – мягко говоря, он сделан из фанеры и бычков, хозяин ничего не чинит и пахнет перегаром), и через неделю я стала заниматься этим с Томом.

Не с первой встречи. Сначала мы поговорили. Так все началось. Так обычно все и начинается. Вы разговариваете, глядите друг на друга.

По крайней мере, я так думаю. Том мой первый парень, если его вообще можно так назвать. Я бы вот не стала, уж точно не при нем. Может, это и по-детски. Типа фу-у-у, мальчишки! Я стараюсь быть бесстрастной. Это по-взрослому.

У детей (по крайней мере тех, которые с нормальным детством) нет секса по дружбе.

А так точней всего можно описать, что у меня с Томом происходит. Больше секса, меньше дружбы. Или ровно столько дружбы, чтобы был и секс. И порою кажется, что больше дружбы было бы полезно нам обоим. Мне нравится, когда в жизни есть кто-то полезный.

Помещение должно быть безупречным, инструменты – чистыми, как нерожденные зубки младенца. Спрятанные в плоть, ждущие улыбки. Вымытые руки, прикрытый пирсинг, волосы под сеткой.

Все готово.

Есть любовь, и есть приязнь, а еще есть принуждение. Не знаю, почему мама и папа были вместе все эти годы. Иногда мне кажется, что из-за меня. Я родилась через шесть месяцев после их свадьбы.

Она любила говорить: «Не при ребенке», чтобы отложить скандал. Срабатывало не всегда. Она так делала не ради моего блага, а пыталась выцарапать хоть какой-нибудь контроль.

Не понимаю я вот это вот «Не при ребенке».