Чернила под кожей

Они все дружат еще со школы, и нравятся друг другу, и поддерживают в трудную минуту. У меня такого не было, и этому я рада. В данный момент такого не хотелось бы. Мне стремно, когда люди что-то знают.

Мне нравится у Тома спать, потому что у него кровать большая. Иногда я приползаю подремать – обычно в выходные, которых очень мало. Еще мне нравится, что простыни не пахнут мной. На самом деле я не знаю, как я пахну, но чужие запахи мне почему-то кажутся безопаснее.

Мне нравится, как пахнет Том. От его запаха мне лучше.

Не знаю почему. Наши отношения непросто как-то охарактеризовать. В них есть что-то неправильное, даже аморальное. Не с моей стороны, и не с его – с обеих. Я его использую, а он использует меня.

Мы не то чтобы не ладим, наоборот. Но любовью я бы это не стала называть. Иногда мне кажется, что и симпатии там нет. Но что-то между нами происходит. Возможно. Может быть. Я не решила. И если да, то непонятно, хорошее ли это что-то или плохое.

«Всегда есть способ верный и неверный», – говорила мне бабушка, наматывая пряжу на бобину.

В этом старом мире. Верный и неверный. Мне бы хотелось сделать верно. Особенно, мне кажется, вот это.

Поразительно, как много в школе нужно изучать. Так много листьев распускается из почек. Или нет. Мне бы хотелось делать что угодно, только не сидеть за партой, не говорить с друзьями, не ходить на ланч и не садиться снова за учебу.

Мне очень хочется вздремнуть. Я все бы отдала, лишь бы заснуть надолго. Уколоться бы о проклятое веретено и провести во сне один спокойный, мирный век.

Или даже больше, я не против.

Лаура как-то мне сказала, что в старой сказке спящую красавицу пробудил не поцелуй, а секс. И я кивнула, мол, звучит правдоподобно.

Не следует ей такое говорить. Ей нужно притворяться, что ничего из этого не существует, а не выбирать те части, которые ей больше нравятся. В конце концов, Лаура моя мать, а разве мамы не должны похожи быть на кукол Барби? Должны быть гладкими, асексуальными, кроме тех случаев, когда пора делать детей.

Мне кажется, я предпочту проклятием быть, а не процессом его снятия. Мы не должны не хотеть секса. Это такая мистическая вещь, которую никто не делал или делал. Хотя послушать одноклассниц, так это словно сыворотка чистейшей крутости. Ты тут же станешь сексуальной оттого, что кто-то хочет с тобою переспать. Станешь женщиной.

Будешь плясать и спрашивать подруг: «Во мне что-то изменилось? Я чувствую, что изменилось». Вот потому я и держусь в сторонке.