Шанс все изменить

– Мы оба любим этот дом, – сказал Леон. – Это у нас общее… По крайней мере, ты мне так сказала.

– Это правда. В детстве я была здесь очень счастлива. Только здесь сохранились воспоминания о моей матери. Помню, как я пряталась за перилами наверху парадной лестницы и смотрела оттуда вниз, на большие приемы, которые они устраивали по праздникам. Моя мама всегда была самой красивой в комнате. Они с отцом выглядели такими счастливыми. Я хотела… больше всего на свете я хотела, чтобы, когда вырасту, в моей жизни было такое же счастье.

У нее перехватило горло, и она сморгнула неожиданно выступившие на глазах слезы.

– Разве наша жизнь не такая? – спросил Леон. Его голос звучал так, словно… словно он надеется на это. Как странно. Обычно Леон говорил как прожженный циник. Он был не из тех, кто надеется несмотря ни на что. Он смотрел на мир реалистично. Именно поэтому Роза так ценила редкие моменты открытости и мягкости, которые между ними случались. Потому что, если он проявлял заботу, это было искренне.

Но когда дело касалось фантазий, романтических представлений о жизни, о браке – тут Роза не ожидала от него интереса. И тем более не ожидала, что он станет представлять нечто подобное в своей жизни.

Ей очень хотелось ему солгать. Или хотя бы творчески подойти к правде.

– Дом принадлежит нам, и мы можем делать в нем все, что угодно. После смерти моего отца ты был очень занят. Занимал новое положение во главе корпорации, расширял ее… До сих пор у нас не было времени устраивать приемы, даже на праздники.

– Но мы собирались это сделать?

– Да, – сказала Роза. Вообще-то это не было правдой в строгом ее понимании. Вряд ли Леон намеревался когда-нибудь устраивать приемы. А Роза планировала развестись с ним до следующего Рождества.

Хотя когда-то она хотела… надеялась…

Но некоторое время назад она сдалась. Даже перестала представлять свое будущее в этом доме, не говоря уж об их с Леоном общем будущем. Но не было смысла ему об этом рассказывать.

В столовой уже был эффектно сервирован стол.

Роза предупредила персонал, что не нужно слишком роскошествовать. Врач советовал придерживаться максимально расслабленного образа жизни, пока Леон не восстановится. Легко было думать только о его амнезии, которая, конечно, больше всего давала о себе знать; при этом они рисковали забыть, что у него немало и физических повреждений.

– Они приготовили все, что ты любишь, – сказала Роза, открывая тарелку со стейком и ризотто.