Шато

Мои ноги-ледышки напоминают о Дарси. Она годами пыталась забеременеть, и очередной врач спросил, носит ли она тапочки. Когда она ответила «нет», потому что ей нравится ощущать дерево под ступнями, он пожал плечами: «Холодные ноги – холодная матка». Услышав такое, я почувствовала непреодолимое желание врезать тому парню. Вместо этого я принесла ей тапочки-угги. Я помню, как мы с Дарси обнимались, и я свирепо произнесла: «Теплая, блин, матка. Окей?»

Наконец, миновав лестничную площадку, я вижу распахнутую дверь в апартаменты Серафины.

Внутри роскошной комнаты Арабель маячит у дверного проема, ее лицо бледное – почти того же серого цвета, что и ее шелковая пижама. У внушительной кровати из красного дерева с богатой резьбой и балдахином стоит Викс, рядом на коленях – Дарси. Я медленно приближаюсь. Мой взгляд мечется от малиновых пятен на простынях к неподвижной фигуре и ножу, вонзенному ей в грудь.

Да, старая сука мертва.

Я закрываю глаза, и рука привычным жестом тянется к колье на моей шее.

Один бриллиант. Единственный сохранившийся.

Открыв глаза, пытаюсь придать своему лицу расстроенное выражение.

Глава вторая

Дарси

«Приезжайте отметить коллективное вступление в средний возраст с женщиной настолько старой, что она заставит вас почувствовать себя молодыми».

Я провожу пальцами по бумаге густого кремового цвета с тиснением в виде бабушкиного герба. Три льва, удерживающих корону. И если не каллиграфия, то герб уж точно прямо говорит: «Мы важные люди».

Что ж, стоит признать – деньги Grand-m?re[4 - Бабушка (фр.).] тоже кричат об этом.

Мне нравится этот герб. Я использую его в качестве заставки на рабочем столе своего стационарного компьютера.

Средний возраст, хотя… разве сорок – это средний возраст? Конечно нет. Это про пятьдесят, верно? Или, по крайней мере, про сорок пять. Впрочем, предоставим Grand-m?re возможность пустить шпильку в наш адрес.

В любом случае, сорок мне исполнилось два месяца назад, Викс – полгода, Арабель – два года назад.

Она – бабуля нашего небольшого коллектива, и благосклонно принимает это звание. Наверное, потому что сногсшибательна и все еще способна кружить головы. Не говоря о том, что выглядит максимум на тридцать два. А Джейд – малышка. Ей только тридцать девять. Завтра у нее день рождения, и мы все вместе соберемся в шато. Джейд просит не изменять традиции: она хочет чего-то скромного, однако мы планируем грандиозный прием. Вернее, я.