Шесть имен кота-демона

В дальнейшем он занял пост сяньвэй[4 - Сяньвэй – начальник уездной охраны с полицейскими функциями; помощник начальника уезда по уголовной части.] в городе Чанъань, а затем его повысили до помощника главы приказа придворного этикета. Тогда же он принял участие в четырех экзаменах и все сдал превосходно, оставив конкурентов далеко позади. Даже мастер литературного творчества, чиновник, заведовавший водными путями, сказал, что сочинения его подобны медным деньгам, отлитым из чистого металла, и что все экзаменаторы без сомнений выбрали его.

Вот почему в литературных кругах его и прозвали Медным ученым. Шло время. Медного ученого назначили на должность придворного историографа. Слава его была оглушительна. Знавшие его лично гордились тем, что удостаивались шанса пообщаться с этим человеком. Восхищались им не только в Китае – даже послы из Силла и Японии при каждом визите ко двору расспрашивали, нет ли у него новых сочинений, и, как только узнавали, что есть, тут же приобретали их за баснословные деньги или в обмен на драгоценности, а потом, вернувшись на родину, с наслаждением читали – так слава его растекалась по миру.

Более того, от природы безразличный к людям, он никогда не заводил друзей ради выгодных связей и не нашел себе жены, хоть и минуло ему сорок лет. В его дворе жили журавли и поднимался дым от благовоний, а в руках всегда красовались листы писаний и канонов. Особенно он любил древние труды и классические сюжеты, передающиеся из поколения в поколение, собирал народные рассказы. Именно поэтому он сам себя часто называл сыном покоя.

Он досконально знал сокровенное учение «Чжоу и» и в совершенстве владел древними техниками предсказания судьбы. Все вокруг трепетали перед его удивительными способностями, и даже уже почивший император однажды сказал: «Человека, подобного Чжан Вэньчэну, можно назвать совершенным!»

Чжан Чжо, или Чжан Вэньчэн, – именно так звали этого человека.

– Неужели вы и правда считаете, что коты могут петь песни и танцевать, да еще растворяться в воздухе, вцепившись в повозку, нагруженную серебром? – понизив голос, поинтересовался молодой человек.

На лице Чжан Чжо не дрогнул ни один мускул – никак не выказал он своего удивления. Вместо этого губы его растянулись в саркастической усмешке – так улыбаться мог только он. Хмыкнув, он спросил:

– Цяньли, ты примчался сюда рано утром только для того, чтобы задать мне столь идиотский вопрос?

Молодой человек, которого звали Цяньли, был внуком великого Ди Жэньцзе.