Шесть имен кота-демона

Род Ди пользуется благосклонностью ныне правящей императрицы и является одной из самых знатных семей Китая. Ди Цяньли – выдающийся ученый и мастер боевых искусств, к тому же еще и красивый, словно распустившийся весной цветок. Благодаря этому он стал объектом восхищения всех женщин в городе Чанъань. Известен он под прозвищем Девятый Цветок – потому что прекрасен, словно бутон, и в роду своем девятый по старшинству.

– Эй, обо мне не забывайте! Я еще даже не позавтракал! – воскликнул Кан Ваньнянь, потирая урчащий живот.

Придворный историограф холодно улыбнулся, закатил глаза и снова зарылся в свои писания. Ди Цяньли и Кан Ваньнянь смотрели друг на друга, не зная, что делать. Чжан Чжо на некоторое время погрузился в чтение, а затем поинтересовался:

– Ваньнянь, сон, о котором ты рассказывал, все-таки сбылся или нет?

– Сон? Какой сон? – Ди Цяньли непонимающе уставился на Кан Ваньняня.

– Точно, забыл совсем! – ответил Кан Ваньнянь. – Речь идет о той молодой коровке, что я приобрел. Она здорова и ласкова – я привязался к ней и берегу как зеницу ока.

– Это просто сон, что тут такого? – Ди Цяньли рассмеялся в ответ.

– Все-таки боюсь, что этой коровы у тебя больше не будет, – прервал их разговор Чжан Чжо, перелистывая страницы.

– Говоря, будто ее больше не будет, вы имеете в виду, что она… – испуганно протянул Кан Ваньнянь, потирая голову.

– Она потеряется. – Чжан Чжо вздохнул и наконец закрыл книгу.

– Это невозможно, – усмехнулся Кан Ваньнянь. – Я специально наказал куньлуньскому рабу денно и нощно заботиться о ней и не отходить от нее ни на шаг. Как же она потеряется?

Не успели эти слова сорваться с его губ, как за воротами, ведущими во двор, мелькнула голова с лицом, темным, как уголь, – то был куньлуньский раб. Заглянув во двор, он жалобно протянул:

– Хозяин, беда!

– О, это же мой раб! Что случилось? – спросил Кан Ваньнянь, поднимаясь с места.

– Корова… пропала! – Куньлуньского раба била дрожь.

– Пропала? Как так?! – Ваньнянь повернул голову, чтобы посмотреть на Чжан Чжо, и стукнул себя в грудь. – Говорят, что придворный историограф – ворон, который может накаркать… Что бы он ни сказал, все сбывается! Ох, хорошая корова была! Но как же она могла исчезнуть?!

С этими словами Кан Ваньнянь ушел, только его и видели.