Шутовской хоровод. Эти опавшие листья

Один из его деловых друзей обычно навещал ее в школе, брал ее оттуда на праздники и покупал ей шоколадные конфеты. Она звала его «дядя Стэнли». Он торговал кожей, был толстый и веселый, и у него было красное лицо, очень белые зубы и блестящая лысина. Когда ей исполнилось семнадцать с половиной лет, он сделал ей предложение, и она сказала «да».

– Но почему? – допытывался Гамбрил. – Объясните, ради бога, почему?

– Он сказал, что возьмет меня в кругосветное путешествие; как раз в это время кончилась война.

Вокруг света, понимаете? А мне надоела школа. Я ничего еще не понимала, а он был очень мил со мной; и он очень настаивал. Я не знала, что такое брак.

– Не знали?

Она покачала головой: это была чистая правда.

– Не имела ни малейшего представления.

И это в двадцатом веке! Вот случай, достойный учебника сексуальной психологии. «Миссис Эмили X., родившаяся в 1901 г., находилась в состоянии полной невинности и неведения в момент заключения перемирия, 11 ноября 1918 года», и т.

 д.

– И вы за него вышли?

Она кивнула.

– А дальше?

Она закрыла лицо руками. Она вздрогнула. Самозваный дядюшка, превратившись в законного мужа, стал требовать от нее исполнения супружеских обязанностей – пьяный. Она боролась с ним, она вырвалась и убежала и заперлась в одной из комнат. На вторую ночь их медового месяца он наградил ее синяком на лбу и укусом на левой груди, которая нарывала после этого несколько недель. На четвертую ночь, преисполнившись еще большей решимостью, он так грубо схватил ее за горло, что у нее лопнул кровеносный сосуд и кровь полилась изо рта на простыню.

Самозваному дядюшке пришлось послать за доктором, и Эмили провела следующие несколько недель в больнице. Это было четыре года назад; муж пытался заставить ее вернуться к нему, но Эмили отказалась. У нее было небольшое состояние – она имела возможность отказаться. Самозваный дядюшка утешался с другими, более податливыми племянницами.

– И никто не пытался с тех пор ухаживать за вами? – спросил Гамбрил.

– О, пытались очень многие!

– И все безуспешно?

Она покачала головой.

– Я не люблю мужчин, – сказала она. – Они ужасно противные, большинство из них. Такие животные.

– Anch’io?[82 - Я тоже? (ит.)]

– Что? – в недоумении переспросила она.

– Я тоже животное? – И он вдруг почувствовал, что со своей бородой он и вправду животное.

– Нет, – сказала Эмили после минутного колебания, – вы не такой.