Шутовской хоровод. Эти опавшие листья

Судя по нескольким небрежно оброненным намекам, она обладала всей опытностью, самоуверенностью и равнодушным бессердечием знатной дамы, вся жизнь которой проходит в интригах, волнующих нервы, эмоции и интеллект. Но – непонятное противоречие! – она, по-видимому, считала свою жизнь скудной и неинтересной. Она слишком много жаловалась на то, что муж ее не понимает и пренебрегает ею, жаловалась тем самым на то, что знает очень мало интересных людей. «Квартирку» в Блоксем-гарденс никак нельзя было назвать роскошной: шесть комнат на третьем и четвертом этажах дома с осыпающейся штукатуркой.

А мебель, безусловно, приобретена в рассрочку. А портьеры и занавески – ярко «современные», положительно «футуристические».

– И с чем только приходится мириться, когда снимаешь меблированную квартиру! – Леди сделала гримасу, вводя его в гостиную. Произнося эти слова, она и в самом деле уверила себя, что обстановка у них чужая, что они нашли все это ужасающее старье в этих комнатах, а не выбирали его – и с какими муками! – сами, не оплачивали его по грошам месяц за месяцем.

 – Свои вещи мы сдали на хранение, – туманно пробормотала она. – На Ривьере. – Именно там, под пальмами, среди крупье и роскошных цветов дыни, пресыщенная леди в последний раз собирала свой салон юных поэтов. На Ривьере – теперь она поняла, что это объяснит многое, если объяснения вообще потребуются.

Цельный Человек сочувственно кивнул.

– Вкусы других людей. – Он воздел руки, они оба рассмеялись. – Но что нам до других людей? – добавил он.

И с победоносной импульсивностью подойдя к ней, он взял ее длинные тонкие руки и поднес их к своему бородатому рту.

Она быстро взглянула на него, потом опустила веки, отняла руки.

– Нужно пойти приготовить чай, – сказала она. – Слуги, – множественное число было трогательным преувеличением, – все ушли.

Галантно. Цельный Человек предложил пойти помочь. В подобных сценах интимной жизни есть свое неповторимое очарование. Но она не позволила.

– Нет, нет, – сказала она очень твердо, – я вам просто-таки запрещаю.

Оставайтесь здесь. Я сейчас же вернусь. – И она вышла, плотно притворив за собой дверь.

Предоставленный самому себе, Гамбрил сел и принялся чистить ногти.

Что же касается молодой леди, то она помчалась в свою грязноватую кухоньку, зажгла газ, водрузила на огонь котелок с водой, поставила чайник и чашки на поднос и извлекла из коробки от печенья хранившиеся там остатки шоколадного торта, который подавался к чаю позавчера, когда были гости.