Экология Иерусалима. Избранные переводы современной израильской поэзии

Меня уже нет,

вернусь после конца света.

Теперь они ломают дверь.

Глупо. Ведь я не собираюсь

рождаться вообще.

Домой

Ночь, и часы на руке отстают. Рука виновата. Я сижу на краю крыши и спрашиваю (кого?), как добраться. Это зависит от выбора: ползти или прыгать? Когда-то здесь были ступеньки, снаружи по стене, они шли со двора на крышу. От них еще осталась память, зигзаг штукатурки, только память. И значит, нет выхода: я должен спрыгнуть. Я повисаю поближе к стене, стараюсь втереться плечами в штукатурку, чтобы не упасть, и падаю.

На углу двора по-прежнему ждет колодец, квадратный, массивный, с железной крышкой. Сверху, на башне лютеранской церкви, парит лунный циферблат: он давно потерял веру в меня и отказался от двух стрелок. Я не знал, что настолько опоздал.

Теперь, когда все потеряно, на меня опустился покой. Колодец дремлет, железная крышка постукивает под напором тишины. Я осторожно поднимаю ее: в круге воды, совсем рядом, плавает лицо луны.

Где

Я спрятался в комнате, но забыл, где.

В шкафу меня нет.

И нет за занавеской.

Нет в большой крепости между ножками стола.

В зеркале пусто.

На секунду показалось, что я в картине на стене.

Однажды, если кто-нибудь придет и позовет,

я отвечу – и узнаю: вот я.

Прятки

На заднем дворе мира

мы играли, он и я.

Я закрыл глаза, прячься:

раз, два, три,

ни спереди, ни сзади,

ни внутри.

С тех пор я ищу,

столько лет.

Что делать, если я тебя не найду.

Выходи уже, выходи,

ты видишь, я сдался.

Речевая проблема

Девушка, которую зовут Иврит,

дочь пожилых родителей из хорошей семьи.

И что же? Она очень легкомысленная,

каждый день новые увлечения.

Невозможно на нее положиться.

Ее слово – это не слово.

Она даже не красива: подростковые прыщи,

большие ноги. Крикливая

и упрямая как осел.

Но что еще хуже:

она не дает тому, кто хочет,

задушить ее дикий голос

и похоронить достойным образом

в гробнице праотцев.

Выйдет легко

«Наружу, наружу,

тужьтесь еще, еще,

ничего ему не поможет, выйдет легко»

Резкий воздух прорвался внутрь,

и взрывом вырвался обратно:

«Мама мама почему мама.