Я вещаю из гробницы

Наконец, после продолжительного скрипа и пары проклятий, камень убрали и внутренности склепа стали доступны взгляду.

В дрожащем свете противогаз, надетый на лицо трупа, жутко поблескивал, как умеет только мокрая резина.

– О боже! – произнес викарий. – О боже. Лучше мне позвонить констеблю Линнету.

– Не особенно срочное дело, я бы сказал, – заметил мистер Гаскинс, – судя по его запаху.

Слова грубые, но верные. Я в точности знала по своим собственным химическим исследованиям о процессе, происходящем, когда человеческое тело после смерти переваривает само себя, и мистер Колликут далеко зашел по этому пути.

Томми и Норман уже достали носовые платки и прижали их к носам.

– Но перед тем, как я это сделаю, – продолжил викарий, – я прошу всех вас присоединиться ко мне в короткой молитве об этом очень – очень… эээ… несчастливом человеке.

Мы склонили головы.

– О Господь, прими душу верного раба твоего, которого постигло ужасное несчастье в странном месте.

Странное место, это уж точно! Хотя я бы так не сказала…

– И, вероятно, это было страшно, – добавил викарий после паузы, во время которой подыскивал должные слова. – Даруй ему, молим мы тебя, вечный мир и вечную жизнь. Аминь.

– Аминь, – тихо повторила я.

Я чуть не перекрестилась, но поборола этот порыв. Хотя наша семья покровительствует Святому Танкреду, потому что викарий – лучший друг отца, мы, де Люсы, как Даффи любила говаривать, были католиками так долго, что иногда называли святого Петра «дядюшкой Питом» и благословенную Деву Марию «кузиной Мэри».

– Флавия, дорогуша, – обратился ко мне викарий, – я буду тебе обязан, если ты сходишь наверх и поможешь мне разобраться с властями. Ты лучше разбираешься в этих делах, чем я.

Это правда. В прошлом случалось, что я указывала полиции верное направление, когда они оказывались в безнадежном тупике.

– С удовольствием, мистер Ричардсон, – ответила я.

На этот момент я увидела все, что хотела.

Снаружи шел дождь, и мы с викарием стояли бок о бок на крыльце, внезапно лишившись дара речи из-за того, чему только что стали свидетелями.

Полиция, прибывшая в знакомом синем «воксхолле», изображала полнейшее бесстрастие. Инспектор Хьюитт, выйдя из машины, одарил меня коротким кивком и подобием улыбки.