Янки в Валгалле

Поскольку меч девчонки нанес удар мне в грудь, я увернулся под ним. Я почувствовал взмах лезвия над головой, когда ее лошадь проскакала мимо. Затем я стремительно прыгнул и схватил её одетую в броню руку. После этого я сорвал её с седла.

Меч отлетел из ее захвата, когда она упала. Но она бросилась к нему в едином движении. Я прыгнул за ней и поймал прежде, чем она смогла достигнуть оружия. Она боролась подобно тигрице. Сила ее стройного, одетого в броню тела была удивительна. Ее маленький кулак ударил неистово по моему рту.

– Дрянь из Йотанхейма! – шипела она.

Я, наконец, преуспел, перехватив и прижав её руки по сторонам. Ее белое лицо, в считанных дюймах от моего собственного, пылало гневом, ее синие глаза, бурлили в диком гневе. Она была красива, с ярким очарованием, подобным буре. Ее защищенная шлемом, золотая голова доставала мне только до подбородка, но ее синие глаза пристально смотрели на меня без тени страха.

– Ты будешь свисать со стен Асгарда, йотан, за то, что осмелился поднять на меня руку! – прошипела она.

Она говорила странно, на старинной форме норвежского языка. Я ответил на норвежском, который я знал.

– Почему вы пытались убить меня? – спросил я. – Я вам не враг.

– Ты – йотан, враг асиров, – объявила она. – На тебе тёмные волосы истинной йотановской собаки, даже при том, что ты оделся в диковинные предметы одежды. И ещё ты смеешь шпионить на Асгарде!

В старых легендах, вспомнил я, могущественные асиры были светловолосыми. Их смертные враги, йотаны, были темноволосые.

– Никакой я не йотан, – сказал я искренне. – Я недавно прибыл на эту землю, издалека, из внешнего льда.

Она засмеялась презрительно.

– Ты думаешь, что я поверю, что ты прибыл извне, из замороженного Ниффлехейма? Твоя ложь даже не умна. Почему ты медлишь убить меня? Смерть предпочтительней твоего приковновения, йотан. И смерть Фрейи будет тебе вскоре отомщена.

– Фрейя? – задохнулся я.

Эта девушка была Фрейя, та самая, кому поклонялись древние викинги – Фрейя с белыми руками, самая прекрасная из асиров? Это было невозможно! Она была реальна, тепла, окрашена ненавистью, когда стремилась освободить себя.

– Я не могу понять вас, Фрейя, – колебался я, всё ещё держа ее. – Мое имя – Кейт Мастерс.