Янки в Валгалле

Обширная белая равнина блестела подобно алмазам в солнечном свете, морской лед был расколот, и имелась длинная полоса открытой воды. Моя миссия была составить диаграмму самого легкого маршрута к Полюсу – так чтобы сани не теряли никакого времени на окольный путь или взбираясь по горным хребтам. Как только погодный лагерь наблюдения будет установлен, я перенесу запасы на самолете.

Сотни тысяч квадратных миль огромного моря льда, которые никогда не были увидены человеком. Последний реальный дом тайн Земли был поразительно красив – но зрелище было убийственное, ужасающее, зловещее…

Поглощённый созданием карты льда внизу, я сохранял самолет на курсе, и моё ощущение времени было временно парализовано.

Реактивный двигатель ревел неустанно, а бесконечное море льда развернулось внизу. Когда мой самолет резко покачнулся, я понял, что ветер внезапно усилился. Я посмотрел вокруг, пораженный. Огромная темная стена возвышалась поперек южного горизонта.

– Черт побери, я больше никогда не назовусь предсказателем погоды, – поклялся я.

 – Только шторма не хватало. Но он есть!

Я резко накренил машину, и полетел на юг, борясь, в попытке подняться выше уровня шторма. Но чем выше я поднимался, тем, казалось, более повышалась черная, кипящая стена шторма. Я понял, что пойман.

– Две минуты на то, чтобы выжить, – загадал я. – Это будет быстрая смерть…

Шторм – облако колючего снега, обхватило мой самолет подобно гигантской руке. Ошеломленный воздействием, оглушённый, мой самолёт зарывался носом и я позволял ветру относить самолет на север.

Не было никакой надежды бороться. Я мог только лететь вместе с бурей, пока ее ярость не спала. Целое темное небо бушевало вокруг меня, заполненное воющим ветром и снегом. Обхватив штурвал, я боролся, чтобы удержать раскачивающийся самолет в воздухе.

Но почему рунный ключ внутри моей рубашки, кажется, пульсирует с ужасным предупреждением? Почему тот чужой голос в моем сознании кажется таким нетерпеливым и ликующим? Почему я почувствовал, что там действительно что-то было – нечто целеустремлённое относительно направления этой бури? Шторм подошел внезапно из ясного неба, как только мой самолет поднялся в воздух.

Теперь же он швырял меня прямо, в одном направлении.

Неизбежная опасность смерти менее меня тревожила, чем растущее подозрение, что в этом шторме имелось нечто преднамеренное. Сила предупреждения, пульсирующая из рунного ключа, и дико ликующий чужой голос в моем мозгу, объединились, чтобы деморализовать меня.