Буря в бокале

Раскрутившись до умопомрачительной скорости, вихрь кинулся на замершего от страха зайца и мигом поглотил его. Затем, не сбрасывая оборотов, налетел на отчаянно бьющегося в невидимых силках волка и также бесследно всосал его. Магнолиус теперь говорил заметно громче, размахивая руками, как дирижер Пьянтусовского оркестра. Свин попытался прислушаться, но кроме непонятного: кыр-дыр-мыр-дыр-хряк ничего не разобрал. Смерч, взревел, достигнул своего апогея. Глаза не успевали фиксировать его обороты, поэтому он виделся сплошным матовым столбом.

Магнолиус резко замолк, и, замерев на месте, склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то или вспоминая что-то. Прошла минута, вторая – ничего не менялась. Свин знал, что хозяина нельзя беспокоить во время волшбы. Поэтому тоже стоял, боясь пошевелиться.

Наконец, встрепенувшись, чародей резко хлопнул в ладоши и выкрикнул заковыристое слово. Столб мгновенно рассыпался, разлетевшись невидимыми в реальном мире ошмётками силы исчезнув без следа, как и появился.

На том месте, где всего минуту назад вращалась жуткая юла, на лысом пятачке без сознания в полном одиночестве валялся один волк. Что он жив, свидетельствовала мерно вздымающаяся грудка.

– А где заяц?– глупо хлопая ресницами, выпалил сбитый с толка Свин, опасливо озираясь по сторонам в тылу у себя, он не хотел более оставлять никого.

– Здесь. Лежит прямо перед тобой,– усмехнулся в ответ маг.

– Передо мной?– ничего не понимающий слуга грозного Магнолиуса тупо уставился на мирно развалившегося волка.

– Ничего не понимаю,– протянул он окончательно сбитый с толку.

– А тебе и не надо понимать высшие материи недотёпа!– ощерился жуткой ухмылкой чародей и разразился жутким демоническим хохотом, от которого у Свина засосало под ложечкой, и даже пропал аппетит.– Трепетная лань и охотник спаяны в одно тело!– воскликнул Магнолиус, явно забавляясь проделанной работой.– Подножный корм, мяса и кровь, вот потеха! Ха-ха-ха! Такого гурмана свет ещё не видывал!– зловещий смех разлетался далеко окрест пугая птиц, зверей заставляя их забиться поглубже в укрытие и трепетать там от страха.

Свин ничего не сказал по этому поводу, но про себя заметил, что лучше было бы его все же съесть, чем превращать в непонятно что….

***

Редеющий мрак неумолимо истаивал, под все разрастающейся полосой нового дня. Первые робкие лучики проснувшегося солнца спешили, безвозмездно поделиться своим теплом с потянувшимися к ним на встречу растениям и цветам.