Буря в бокале

А также, вернувшимся к активной деятельности мелким комашкам. Животные что вели дневной образ жизни, позевывая и потягиваясь, выбирались из своих ночных убежищ, чтобы тоже получить свою порцию тепла. Чистое небо сулило жаркий погожий денёк. Лето в Бурляндии достигло своего апогея и хотя, как правило, в этих краях никогда не было особо холодным, в этом году оно выдалось на удивление жарким, засушливым и безветренным. Местные сторожили, уверяли, что эдакое погодное явление первое на их памяти и что подобного ещё не случалось.

Не медля, как это бывает только летом, солнечная колесница понеслась по гладкой синеве неба, озаряя мир своим ярким светом. Её путь, в том числе пролегал мимо длинного, извилистого тракта, что песчаной змеей тянулся, петляя меж бесчисленной череды холмов, пронзая широченную зелёную долину и теряясь где-то далеко за пределами горизонта. Высокая трава, вымахавшая до пояса среднего роста человека, с высоты напоминала зелёный безбрежный океан. Спокойные воды, которого безмятежно замерли, впитывая солнечную энергию далекого светила.

Застывшую идиллию раннего утра нарушал, один-единственный мерный перестук копыт. Принадлежал он темноватому мулу, что повесив голову, сонно плёлся вдоль запыленного большака. Весь его вид, в особенности хитрые лиловые глаза выражали молчаливый протест против прогулки в такую рань, когда добропорядочному животному следовала бы валяться в хлеву на мягком сене и видеть сны где он не жалкая помесь кобылы и осла, а величественный единорог, чей гордый вид не вызывает сомнений, что он самый красивый и лучший во всем мире! Или хотя бы вожак, возглавляемый большой табун диких лошадей, что несётся по бескрайним прериям юга.

Но, мечты оставались лишь мечтами (а животные тоже грезят, только молчат об этом), суровая же действительность напоминала о себе покачивающими стройными ногами, болтавшимися почти возле самой земли, и грузом в районе хребта никак не меньшим 160 фунтов. Довеском ко всему выше перечисленному служил раздражавший скотину невесёлый мотивчик насвистываемым ездоком, который являлся никем иным, как ночным возмутителем спокойствия замковой стражи, устроившим там настоящий переполох. Пришла пора познакомить тебя любознательный читатель с ним поближе. Итак, прошу уважать и жаловать – Фредерик де ля Нойс, он же Фрэнос. Высокий, светловолосый, с голубыми, как сами небеса глазами, двумя тоненькими полосками усиков под прямым носом, был достаточно молод, тридцати лет от роду или около того.