Проклятие Усердия. Том 2

Назвать это существо человеком было невозможно – и в сражении оно это лишь подтверждало. Люди не способны на такое, каким бы изменениям их не подвергла магия.

Так или иначе, но нападавшие резко оказались в ситуации, где их относительно понятный враг превратился в сам ужас во плоти. Ведь магия откликнулась на желание одного из самых сильных своих последователей, придав новому телу свойства, которые позволили бы Дюрану перебить врагов.

Но в плату приняла ни много, ни мало, а жизнь мага шестого круга.

Хлёсткий высокочастотный вой оглушил вирфорта четвёртого ранга вместе со всеми людьми подле него, но выросший из насыщенного маной пространства вокруг тела графа кристаллический шип нанизал на себя только одного-единственного неудачника.

Тот затрепыхался, словно бабочка на булавке, а спустя мгновение бесконечно тонкая кристаллическая плоскость вытянулась вперёд – и своей гранью обезглавила человека. Труп отбросило прямо на его товарища, так и не успевшего нанести удар, а сам маг продолжил своё последнее сражение. Ведь пусть его тело и возможности неузнаваемо изменились, разум он сохранил, и отдавал себе полный отчёт в том, что он должен был сейчас сделать как глава.

В один миг там, куда Дюран вытянул руку, расцвёл огненный цветок, пожравший ни много, ни мало, а полтора десятка человек. Самому магу тоже досталось – сразу несколько глубоких ран на его руках и спине сочились кровью, но из приблизившихся к нему вирфортов отступить не смогла и половина. От некогда грозного отряда нападающих осталось всего семеро человек, из которых двое были магами на последнем издыхании, едва способными создавать невидимые платформы для своих товарищей.

Впрочем, выжившие вирфорты в этом едва ли нуждались, ведь они были сильнейшими. Самый слабый – на пике пятого ранга, самая сильная, Кларисса – на пике шестого. По-отдельности они ничего не смогли бы противопоставить магу вроде Дюрана ван Бельвиоса, но вместе, да ещё и после изнурительного боя шансы у них были. И не малые, что Кларисса, смазавшись в чёрную с алыми проблесками полосу, тянущуюся к графу, решила доказать сию же секунду.

Охваченные пламенем кинжалы обрушились на графа, точно плети на приговорённого к порке. Оставляющие за собой длинные алые всполохи, они рубили, резали и кололи, и с каждой секундой Кларисса всё ускорялась. Уже не различить было, где в этом огненном вихре сама женщина, а где её цель, когда глава рода Бельвиос, наконец, смог достойно ответить своим врагам.