Тракт

Пройдя метров двадцать, он остановился подождать. Оставаться теперь на лавочке было как-то неловко, и я нехотя поднялся и побрел за ним.

Мы обогнули пруд и подошли к маленькому деревянному домику-купели. Я каждый день проходил мимо него по нескольку раз, но зайти не решался. Я знал, что вода в источнике была не больше четырех градусов. Сама мысль о купании в таком холоде заставляла меня зябнуть. Сейчас же я довольно уверенно подошел к деревянной, украшенной православным крестом двери и, отворив ее, первым ступил за порог.

Мужчина зашел следом и закрыл за собой дверь.

– Тут теперь главное – не думать. Решил – делай, – сказал мне мужик деловито и начал снимать одежду.

Внутри купели были две лавки и крючки-вешалочки на стенах. Мужчина стянул с себя черную промокшую куртку, влажный черный вязаный свитер. Разулся. Задвинул резиновые сапоги под лавку. Снял носки. Остался в одних лишь серых, сильно застиранных кальсонах. На вид ему было немногим за пятьдесят. Сухого, крепкого сложения. Среднего роста.

На теле – несколько длинных шрамов, на животе и на груди. По плечам, рукам и груди разбежались потертые лагерные наколки. На шее на обычной тонкой веревке – простой нательный православный крестик.

– Ну а ты чего? Я сейчас окунусь и пойду сразу. Мерзнуть тут потом зачем? Чифирить пойду.

Я осторожно стал раздеваться, потихоньку ощущая, как к телу моему все ближе и ближе подступает холодный, мокрый воздух источника. Последовав примеру мужичка, я разделся догола. Пока он читал какую-то молитву и крестился, я, стараясь не ступать на деревянный пол купели, на цыпочках, словно цапля, замер на собственных ботинках.

– Ну, с Богом! – сказал уверенно мой компаньон и побрел к находящейся в углу комнаты лесенке.

Он решительно шагнул вниз, и в то же мгновение я услышал, как он, громко фыркая, окунулся в воду. Раз. Потом второй. И потом третий. Окунался в воду мужичок, не торопясь, со знанием дела. Будто процесс доставлял ему удовольствие.

– Фух! Хорошо! – сказал он, поднимаясь из купели.

 – Давай теперь ты.

Я аккуратно, на носочках ступая по ледяному полу, допрыгал до границы лестницы и посмотрел вниз. Пять ступеней отделяли меня от поверхности воды. Она была прозрачна и чиста, как водка в поминальной рюмке. Стало немного страшно. Но отступать было поздно. Я собрал всю свою волю и пошел вниз. Как только пальцы коснулись пленки воды, меня обуял настоящий ужас – она была в сто крат холоднее, чем я себе представлял. Что-то совершенно запредельное.