Настасья Алексеевна. Книга 4

Любимым делом было писать пейзажи заполярного края, голубые до рези в глазах в летнее время фиорды, изгибающиеся белые языки ледников, остроконечные горы, то напоминающие собой женские груди, за что и получили название «Груди Венеры», то лежащего на вершине спящего рыцаря, покрытого седым снегом. Чужиков дарил свои картины друзьям, не имевшим таланта художника, некоторые продавал заезжим туристам. Выделяла парня и постоянная серьёзность, и какая-то грусть, словно отпечатавшаяся на тонких чертах лица.

Сейчас ему пришлось обвязать Спешилова, которого он тут же узнал, оказавшись с ним лицом к лицу, надеть на него прихваченную с собой маску, и крикнуть Степанычу:

– Тяни-и! Это Петька Спешилов.

И его вытащили, не сознающего ни кто он, ни почему здесь оказался, ни что вообще происходит. Только на больничной койке под наблюдением врачей, да и то далеко не сразу, Спешилов постепенно вернулся в нормальное состояние, если можно его таковым назвать, когда в памяти постоянно всплывает красный туман в глазах и кромешный мрак подземелья.

Он-то и рассказал потом, что произошло в забое двадцать восьмого южного конвейерного штрека.

У Юхансона оказалась вывихнута правая нога. Вынеся из шахты, его с сопровождавшей Настенькой сразу отправили на газике, дежурившим у входа в штольню, в госпиталь. Там баренцбургский хирург Покровский, балагур и весельчак, высокого роста, могучего телосложения, с сильными, как и полагается всякому костоправу, руками быстро вправил пострадавшему ногу, удивляясь тому, что, как рассказала Настенька, норвежец смог идти некоторое время на своих двоих.

А девушка чуть не потеряла сознание при виде искажённого от боли лица норвежца, когда ему поправляли ногу. Так что, увидев неожиданно побледневшее лицо Настеньки, медсестра быстро подставила ей стул, усадила и поднесла к носу ватку, смоченную нашатырным спиртом. Нелёгкое это дело быть переводчиком во время операции, пусть даже не очень сложной.

Едва успели переложить в палату больного норвежца, как за ним уже приехали его соотечественники из близлежащего норвежского посёлка Лонгиербюен.

Они тут же прилетели на вертолёте, как только узнали о трагедии на российской шахте. Прилетели со своими врачами и медикаментами на помощь русским. Правда, врачебная помощь друзей из Норвегии не понадобилась, так как у вышедших шахтёров были небольшие ранения, да у одного оказалась сломана рука. Однако с этим всем справился легко хирург Покровский.