Настасья Алексеевна. Книга 4

Тогда, как и сейчас, её мысли были привязаны к сыну, а из памяти ещё не стёрлись любящие глаза мужа. Поэтому она ни в кого не влюблялась, отталкиваясь от этого чувства всеми силами, понимая в глубине души, что мальчику нужен отец. «Но не отчим», – думала она, и отгоняла мысли о любви в сторону.

Наплывшие мысли о сыне прервал мужской голос, прозвучавший из-за спины:

– Вы тут не простудитесь, Настасья Алексеевна? Вы нам нужны здоровой.

– Ну, что вы? – ответила Настенька, – я тепло одета.

Перед нею стоял, улыбаясь, грузноватый мужчина средних лет, с гладким широким лицом, одетый в такой же, как у всех полярников, тулуп.

– Позвольте пожать вашу руку и представиться, – сказал он, протягивая раскрытую ладонь. – Меня зовут Василий Александрович. Я уполномоченный треста «Арктикуголь» в Норвегии. Вы будете у меня переводчиком.

– Я поняла, – произнесла Настенька, подавая свою руку для пожатия. – Мне о вас говорили.

– Интересно, что же вам обо мне говорили? – Хитро прищурившись, поинтересовался Василий Александрович.

– Только то, что вы будете моим начальником.

– И это всё? – засмеялся новый начальник Настеньки. – Не много. А я уж думал…

Не успел он договорить, как к ним подошёл Евгений Николаевич и присоединился к разговору:

– Вы уже нашли Настеньку, Василий Александрович? Познакомились?

– Нашёл, но я не могу так фамильярно называть Настасью Алексеевну. Это у вас, у газетчиков, так принято всех по именам звать, а я привык по имени и отчеству величать.

– Не совсем так, – смутился Евгений Николаевич, – просто мы с Настенькой давно знакомы, и я рекомендовал вам её в помощники.

– Тогда всё понятно. Спасибо за то, что вы предложили нам такую замечательную женщину.

Теперь смутилась Настенька:

– Ну, вы ещё не знаете, какая я, Василий Александрович, – так что не надо дифирамбов. Давайте, о чём-нибудь другом поговорим.

– Да, уж некогда. Вон, наш вертолёт садится.

Большая махина, называемая МИ-8-М, с лёту побежала по взлётно-посадочной полосе и, тормозя, подрулила поближе к воротам, и, некоторое время продолжая вращать пропеллерами (большим и малым на хвосте), постепенно затихла. На его оранжевой части корпуса выделялось слово «Аэрофлот», написанное крупными буквами, видными издалека. Над самой входной дверью красовалась эмблема: стилизованные крылья, распахнутые от серпа и молота.