За желтой полосой тумана

Но прошу, пожалуйста, покиньте ГКП. Это просьба.

– Хорошо. Владимир Аркадьич.

– Можно, просто, Володя.

– Хорошо, Володя, – в конце трапа она обернулась, и смеющиеся глаза скользнули по лицу Орлова. – Меня можно просто, Юля.

Она ушла, а старший лейтенант, словно горел изнутри. Ему было жарко, сердце бешено колотилось.

– Боцман, вызови помощника. Пусть подежурит. Я немного отдохну.

Орлов запрыгнул на верхнюю полку, закрыл глаза, но уснуть не смог. Каждый раз, когда он их закрывал, появлялась Юля и говорила: мне всего двадцать два, и сжигала своими прекрасными очами его сердце.

Он попытался представить жену, но вместо нее рисовался образ Юли. Сна не было. В голове перемешалось. Все последние события отошли на второй план, кроме этой самой Юли. О чем бы он ни подумал, везде и повсюду появлялась она. В конце концов, Орлов вышел на верхнюю палубу, хотя это во время движения запрещалось, и сел, прислонившись спиной к холодной броне.

Над головой медленно плыли звезды. Луна печально бродила по легким речным волнам.

В разгоряченном мозгу носились шальные мысли, сердце немножко ныло.

– Так я и думал, что вы здесь, – выглянул из-за открытой переборки Щекочихин. – Пойдемте, а то простудитесь.

Орлов в каюту не пошел, а пригласил капитана в кают-компанию.

– Дежурный, кипятку и сахар.

– Тяжело?

– Не могу в се6я придти. Все горит, кружится. Не пойму, что случилось.

– А что тут понимать? Влюбился ты, Владимир Аркадьич.

– Нельзя мне. У меня жена. Только поженились.

– Сердцу не прикажешь. «Любовь нечаянно нагрянет…» – вдруг спел капитан и улыбнулся.

Дежурный по катеру принес сахар и кипяток.

– Все, иди, остальное сам сделаю, – Орлов налил стаканы. – Кофе, чай?

– Кофейку, покрепче.

Они посидели молча.

– У меня почти так же было. Молодой лейтенант, женился на однокласснице, и ушел в автономное плавание на семь месяцев. С нами были морские пехотинцы. Среди них и оказалась Вера, старший лейтенант Глушко. Представляешь, влюбился без памяти.

Увижу ее, бросает в дрожь. Не знаю, что делать, подойти так просто не могу. Долго не решался. Думал, увлечение. Закончится плавание, и забуду даже, как ее звали. Но за месяц до окончания похода, она сама постучалась в мою каюту…

Щекочихин замолчал, сглотнул комок и откинулся назад. Затем расстегнул китель, глубоко вздохнул, закрыл глаза.

– Она любила меня, я ее. Господи, если можно было все вернуть назад!.. – чуть не крикнул он, но вовремя спохватился.