Миллиард в обмен на счастье

После того как первый слой на удивление быстро просох, мне вручили губку для мытья посуды, и ее жесткой стороной я принялся натирать изделие, создавая эффект состаривания. Посмотрев на результат, я решил добавить этой вещи еще лет тридцать-сорок и принялся тереть ее еще усерднее. Готово.

Когда длинноволосый худощавый гончар Николай посмотрел на то, что получилось, мне показалось, он глубоко задумался. А затем взял предмет, похожий на миниатюрное шило с деревянной ручкой, и предложил написать что-нибудь на поверхности нижнего блюдца, которое служило подставкой всей конструкции.

На этом сегодня можно было закончить. Пока я упражнялся с подсвечником, Алена слепила на электрическом гончарном круге с каким-то иностранным логотипом на боку новую мисочку – то ли для супа, то ли для салата.

– Николай, – обратился я к гончару, – как мне получить такой перелив красок, как здесь? – И я указал на удивительной красоты кувшин с беломраморными прожилками на коричнево-зеленой глазури.

– Все получится, друг мой, просто нужно после покраски обжечь твой подсвечник в печи, и там огонь сделает свое дело.

А дальше он произнес фразу, которую я почему-то помню до сих пор:

– Огонь – великий мастер.

Всю обратную дорогу мы ругались. Во мне все бурлило. Очень хотелось после лепки пойти в домик пекаря и вместе приготовить пиццу. Но Алена сказала, что там, скорее всего, много народу и вообще, ее ждет клиентка в маникюрном салоне.

– Ну хорошо, едем в сторону дома.

– Нет, если ты хочешь, пойдем.

– Но я же вижу – ты не хочешь, поэтому идем к машине.

– Ну, я и так дома готовлю, вам, мальчикам, не понять.

– Так я бы сам испек пиццу для нас. И потом – я проголодался, а ты не даешь мне делать, что я хочу.

– Но если ты хочешь, то почему мы идем к машине?

– Потому что ты не хочешь и мы уже промочили ноги.

– Так чего ты тупишь, пойдем за пиццей.

– Послушай, у тебя трудности с принятием решений. Это то самое, что разрушает наши отношения. То хочу, то не хочу. Определись. Весь этот день я посвятил прежде всего тебе и твоему творчеству. Но сейчас настроение испорчено из-за ерунды. Зачем ты это делаешь?

– Ты великий манипулятор, хочешь, чтобы все было по-твоему!

– Да, хочу. И хочу, чтобы женщина подчинялась мужчине, у меня патриархат, и по-другому не будет.