Короли преступного мира

– Пусть все знают, что у нас ничего не случилось, – чуть-чуть растягивая слова, решительно и резко сказал Мазоня. – И пусть в глупые головы их не приходит мысль, что мы стали слабее, чем были. Это надо кое-кому показать делом. И этим займешься ты, Федор!

Глаза Мазони, узкие, пронзительные и прощупывающие, говорили о сильной воле и даже о хитрости и изворотливости. Он быстро сел и, положив на стол узловатую и сухую руку, басовито продолжал:

– Ты, Якуб, останешься со мной. Ты у нас юрист, тебе и карты в руки.

У меня есть занимательнейшее дело. – Мазоня тихо усмехнулся и, проводив всех до дверей, молча, задерживая ладони, пожал всем руки.

Теперь он уверен, что сделал то, что надо было в этих условиях сделать – именно этого ждали от него лидеры: своими распоряжениями он как бы подтвердил свое исключительное положение, положение преемника. Большего им было, пожалуй, и не надо: в остальном они разбирались не хуже Мазони, ведь тоже воробьи стреляные!

Кроме Якуба остался Зыбуля. К новому хозяину он перешел просто, как бы по наследству и, кажется, твердо определился в Мазоне.

Чуткий слух Зыбули уловил в Мазоне какую-то необъяснимую для него силу.

* * *

Город был страшно удивлен. За многие годы такого, пожалуй, не приключалось. Люди останавливались на улицах и, встречая столь необычную похоронную процессию, недоуменно пожимали плечами.

– Кого это хоронят-то? Начальство?

– Да нет, начальство вроде в здравии.

– Кого же?

– Мафиози…

Похоронная процессия растянулась на всю улицу.

За открытым катафалком, покрытым малинового цвета покрывалом, шли два внушительных, в униформе оркестра, попеременно и торжественно издавая звуки бетховенской музыки.

Длинной веренице блестящих легковых машин, казалось, не было конца, к тому же среди обычных, приевшихся «москвичей» и «жигулей» преобладали заграничные БМВ, «форды», «вольво», «тойоты» и даже «линкольн», словно в городе шел парад иномарок.

В машинах немало было молодых изящных людей в дорогих черных костюмах, что привозят из-за бугра, с галстуками «бабочка», будто это были известные актеры, приехавшие на гастроли.

Но это не были актеры, это были друзья и недруги Хозяина, которого провожали в последний путь. Так уж было заведено по неписаным, но строгим законам – в последний путь провожали все: и те, кто убил, и те, кто был верным и надежным другом. Ибо последний путь – это конец старым обидам и разногласиям, омытым кровью сильных и властных людей.