Наследие Маозари

И всех этих работников охраняли по два-три воина, дежуривших возле каждой такой кучки людей. Воины были одеты в ту же одежду из брезента, как и некоторые работники, в руках у них были копья… Наконечники копий были из какого-то непонятного материала, но точно не металлические, больше всего материал походил на чёрный пластик. На поясе у воинов висели топоры из того же материала…

Я смог разглядеть все эти подробности, так как вышел неподалёку от такой группы… Первой меня заметила одна из хорошо одетых женщин, а когда она разглядела, кто перед ней, то истерично завопила:

– Вот он! Убейте его!

Ну не хера себе!.

. Встреча с дорогими односельчанами, шокировано подумал я! И даже не сразу осознал, что прекрасно понимаю местный язык, хотя никаких воспоминаний донора мне не досталось. Тем временем в мою сторону направились три воина с копьями на изготовку, охранявших эту группу. А остальные побросав свои занятия, сгрудились, выкрикивая и подбадривая мужичков с копьями: "Ловите его!.. Держите его!. . Убейте тварь!". А я просто стоял в шоке, смотря на всё это представление, и не знал, что мне делать.

– Эй, парень, не дури! Сейчас отведем тебя к старосте, и он решит, что с тобой делать, – сказал самый взрослый из них, с густой чёрной бородой и широкими плечами.

– Старшой, а мож мы его сразу?! Ну… Того… Мало ли чё?! – спросил молодой воин у бородатого.

– Я тебя сейчас сам!.. Того… Что не видишь, малец не переродился, и нормально себя ведёт? Значит, всё нужно сделать по закону, – и уже обращаясь ко мне, – пойдём, малой.

И без глупостей…

Шли мы почти по прямой к воротам, которые представляли собой участок частокола, а рядом с ними располагалась массивная деревянная дверь. Сейчас ворота были открыты, и из них выходила важная делегация… В центре шёл пухлый мужик лет сорока, одетый лучше всех, кого я тут видел, по бокам от него шла группа поддержки, двое верзил. У одного было всё то же копьё, а вот у второго был меч в ножнах, правда было не видно из какого он материала.

А за ними шла толпа разного люду, в которой я приметил спасённого мной пухляка. Ему перебинтовали шею, и выглядел он в общем неплохо; щёчки розовые, глаза грустные-грустные.

– Зачем сюда привели?! Почему там не кончили? – возмущённо спросил пухлый мужик у моих конвоиров.

– Он не переродился, а значит человек… Не по закону людей без причины резать, – ответил ему бородач.

– Ещё!.. Не переродился, – сказал пухляш, подняв вверх свой палец-сардельку.