Раднесь

Упрямые двоеперстники со скарбом, скотом, жёнами и малыми детишками опять потащились навстречу утреннему солнцу, к Богу, к свободе – подальше от Грозного царя. Потянулись обозы через нехоженые леса и болота, через реки и протоки, сопровождаемые воем несметных волчьих стай, мимо гиблых болот с разными гадами и вороньём. Путь скитальцев отмечался свежими могильными холмиками страдальцев за веру.

Шли они долго, обдуваемые свирепыми ветрами и снежными бурями. Наконец дошли до светлой и быстрой речушки, прозванной Сылва, что у града теперешнего Кунгура.

Переправились на другой берег и встали табором у высочайшей горы.

Пока отдыхали мужики, шустрая малышня нашла щель под горой, и разнеслась молва до измождённых отцов и дедов о несметных богатствах, хранимых в горе. Ахнули староверы, увидев в свете факелов бриллианты на стенах и сводах пещеры. Начали сгребать цветастые и сверкающие драгоценные каменья деревянными лопатами в мешки, вытряхивая из них жалкий скарб.

Богатства-то сколько! На всех хватит. Но тут налетели подземные хранители пещер – летучие химеры.

Долго отбивались мужики от «исчадий ада». Ночью весь стан храпел и стонал от усталости. До полудня спали счастливые переселенцы.

Припекло солнце-ярило, и из мешков с бриллиантами потекли ручьи, как слёзы младенцев. Мужики не верили своим глазам: ночные сверкающие сокровища исчезали на глазах. За какие грехи посылал Господь им такие испытания?

И опять скрипят колёса, плачут малые дети. Всё выше поднимаются люди. Впереди седые горы Урала – великана в сиреневой дымке.

И настал тот день, когда взору измождённых страдальцев за веру увиделось зелёное море-океан необозримых просторов тайги. И пали все на колени, подняв руки к Господу Богу, целовали землю и плакали от счастья. Вот она – наша обетованная земля! Пронесли все испытания на костях, сохранив образ святой Божьей Матери – древнюю икону, которую собственноручно окрестили Казанской, а хранителей ее прозвали Казанцевыми.

Вот почему мы, русичи, прозываемся Казанцевыми.

Передохнув, разделился обоз – одни стали спускаться с хребта к речке Пелым, а другие поехали вдоль гор на юг.

Детвора больше любила сказки деда Архипа из жизни лесных зверей, с которыми общался дед на пасеке. Дед учил детей разговаривать с ними и рассказывал им о целебных травах.

Последний перед поездкой на ярмарку рассказ старого любимца ошеломил всех.

Как обычно, дед Архип начал с присказки о бродячих лесных духах, таинственных чащобах, о нехоженых тропах.