Раднесь

Затем дед стал рассказывать о неожиданной встрече с кочующими оленеводами, во главе которых стоял старый шаман, который кое-что понимал на нашем славянском просторечье.

Временное их стойбище расположилось невдалеке от дедовой пасеки, и, конечно, словоохотливый старик быстро наладил добрососедские отношения, распивая крепкий чай с духовитым дедовым мёдом. Много было переговорено у костра в прохладные предосенние вечера.

Крепко подружился дед Архип с важным шаманом, который на прощание подарил ему бесценный родовой амулет со старинного ритуального одеяния.

Амулет невзрачного сероватого цвета в виде отполированного сердечка с отверстием посередине. Но чудодейственные его свойства заворожили старика. Амулет оживал, когда его клали на гладкую поверхность, и не затихал до тех пор, пока его носик не установится, как стрела, по направлению к яркой Полярной звезде. Поведал старый шаман о том, что второе такое сердечко он надел на шею дочке перед расставанием.

Побледнела Парася, когда старик положил подарок на стол, и все увидели, как сердечко вдруг забеспокоилось и повернуло носик прямо в девичью грудь, где ответно зашевелился её таинственный семейный спутник.

Вот так дед! «Воистину он божий человек!» – широко перекрестился отец Александр. «Сам Бог соединяет сердца молодых», – подумала мать, когда дед Архип надел на шею Алёшке бесценный подарок.

Свадьба Параси и Алексея прошла весело и празднично для всех. Даже Казанцевы из дальних староверческих скитов и хуторов прибыли с желанными подарками.

Большим подарком для новобрачных было решение родителей и братьев взять их в предстоящую поездку на знаменитое «торжище» – Ирбитскую ярмарку, приготовления к которой уже начались.

Василий

Яркий солнечный свет чуть-чуть пробивался через зашторенное больничное окно, что немного скрашивало унылую обстановку палаты.

Была весна, а дед Игорь уже практически не вставал с больничной койки. Он умирал, это было ясно всем, находившимся в палате, включая его самого.

Но в отличие от других дед Игорь не испытывал какой-либо жалости к себе, хотя ощущал её, исходящую от собравшихся родственников. Он был спокоен, так как уход из жизни считал естественным событием, к которому готовился всю жизнь, и прекрасно понимал, что это рано или поздно произойдет. Эту мысль он пытался донести и до близких, но им это было не понять. И это он тоже прекрасно понимал.

Оставалось просто ждать. Он уже сделал всё, что мог.