ПАКАЛЬ. Аз воздам

– Да мы уж как-нибудь, – неизменно отвечал Макар, смахивая пот со лба.

– Может поможешь, – раздался молящий голос Маринки.

– Давай уж лучше я, – отозвался Александр и перебрался на Маринкин квадрат.

Лопата в его крепких руках замелькала со скоростью ветряной мельницы. Куски травы, земли полетели в разные стороны.

– Эй, потише там, – возмущенно закричал Славка, – культурный слой испортишь…

– Да, действительно, поаккуратней, – поднял голову от своих записей Федор Андреевич, – Чай не на картошку приехали.

Тут надо нежно и ласково. Убрали дерн – и зачисточками, зачисточками потихоньку, по сантиметрику, а то и еще тоньше.

– Выравнивайте свои квадраты до гладкости поверхности стола, – провозгласил Макар.

– Может еще и совочком? – огрызнулся Александр.

– В дальнейшем придется и совочком и, даже, кисточкой, – невозмутимо отозвался Славка.

– Пятно лезет, – невыразительно произнес Василий.

Славка с Макаром насмешливо переглянулись, услышав профессиональное словечко от зеленого новичка в археологии.

Но Федор Андреевич уже подскочил к Василию и внимательно вгляделся в темное пятно правильной формы.

– Вот и до совочков добрались, – выдохнул он, – теперь совсем осторожненько, чуть не гладя…

Лопата медленно зашуршала, снимая тончайший слой земли. Пятно начало расширяться.

Федор Андреевич присел на бровку напротив квадрата Василия. Взгляд его напрягся.

– Ой, что это? – голос Маринки отвлек его от созерцания расширяющегося пятна.

– Что там у тебя?

– Лицо чье-то.

– Жмурик что ли? – несколько ревниво проговорил Макар.

– Жмурик? Что это?

– Вообще-то жмуриками мы костяки называем, – глубокомысленно проговорил Василий.

– Мы? – Макар чуть не покатился от смеха.

– Ладно вам, смеяться над человеком, – Федор Андреевич был уже возле Маринки. – Лучше полюбуйтесь на находку…

На его ладони лежало изумительной красоты изображение человеческого лица, выполненное из серовато-голубого полупрозрачного камня. Правильные черты, старательно вырезанные неведомым умельцем, показывали на человека молодого, почти мальчишку.

Крупные, но не слишком, глаза, прямой нос, припухлые губы. Особенно тщательно прорезаны пряди волос и спускающееся на лоб перо.

– Индеец, – проронил Василий.

– Сам ты индеец, – выглянул из-за плеча Федора Андреевича Александр, считающий себя крупным специалистом по древнему вооружения, и авторитетно добавил, – Это портрет Германика. Римские легионеры такие изображения к доспехам прилаживали.