Творческие работники

Пока курил, алкоголь растекся по телу, согрел, влажными дымами заклубилось сознание, и сонная тяжесть заставила веки опуститься… Какие-то птицы летели, но то было в темноте, и поэтому он только слышал, как бьют и шелестят множество крыл, но ничего, кроме темной ночи, не видел перед собой. Еще слышались разные звуки, потом мелькнуло что-то перед глазами, и пришел спасительный сон. Взял он Савелия за руку и повел в свои владения, чтобы показать жизнь совсем другую, с совсем другими заботами.

Сонный морок Савелия

В этом царстве сна Савелий переживал совсем иное, нежели наяву.

Был Город чужой.

Сколько времени он жил в том городе, не помнил. Казалось, прошло не одно столетие… И он – вечный, без возраста, без прошлого и будущего. Только в настоящем скользит вялым взглядом. Быстротекущий миг застыл и превратился в постоянство. И сколько бы ни смотрел он, все оставалось прежним… Остановился вид, застыло изображение, и тихо звучит одна и та же нота, на которой прервалась переменчивость.

Быть может, не так все было. Но ощущения… В них дело, от них исходит все, на них все держится. Сама реальность дана нам в ощущениях.

Только в ощущениях – больше ни в чем…

Старый двухэтажный особняк стоял в зеленом тупике. Маленькое белое строение. Как раз в том месте, где трамвайная линия круто изгибалась и уходила под острым углом в обратную сторону.

Справа и слева от зданьица и за ним волновалось зеленое море большого парка. Еще дальше парк переходил в лес…

Трудно сказать, кто жил в этом небольшом белом особняке.

Напоминал дом по составу обитателей притон, но никого из них он не знал. И не хотел узнать.

Соседи тоже не стремились к знакомству…

Еще день прошел скорый, и он даже не запомнил, было ли солнце сегодня.

Вечер, бархатный и темный, летний вечер вытащил его на улицу. Неторопливо он шел по аллее от дома. Редкие, далеко стоявшие друг от друга фонари едва светили. Их желтое мерцание запутывалось в переплетении ветвей и листьев, и только неясные блики и пятна парили в черноте аллеи.

Призрачные светящиеся лоскуты ложились на асфальтовую дорожку. Ветер шумел… И тут же начинали перемещаться, как привидения, смутные контуры света и тени…

Вдруг крик раздался. Пронзительный высокий крик. И отдаленное глухо и смутно долетело рычание. Опять пронзительно закричала женщина.

Две черных фигуры, одна высокая, другая маленькая, прошли быстро мимо. Высокий бормотал что-то.