Счастливый Цезарь

Цезарь подошел к ним тот же час и обнял каждого, облобызал троекратно.

– С какой вы вестью? – спросил, жестом как бы приглашая всех в свидетели того, что скажут прибывшие.

– Цезарь! – воскликнул Антоний. – Рим назначил Помпея единой властью. Нас гнали с позором, палками, как рабов! Твоих посланцев!

– Друзья-сограждане! – воскликнул Цезарь. – Все знают, что дружбу и преданность я ставлю выше всего. Я всегда был великодушен даже к врагам. Увы! Я обречен на одиночество и зависть! Меня ненавидят даже те, кто ценит и еще недавно был мне другом.

Кто исполняет вышнюю волю, – Цезарь пальцем ткнул ввысь, – отвержены! Обречены! Но горе тем, кто помешает исполненью…

Тут все придвинулись к Цезарю и стали заверять:

– Цезарь! неужели мы тебя предали? Цезарь! В чем упрекаешь ты нашу верность тебе?! – орал Антоний. – Разве не сам ты медлишь с приказаньем? Веди нас!

– Я сделаю все, чтобы охранить Рим. Все будет хорошо, коли я того пожелаю! – так рек Цезарь.

– Пожелай! – выкрикнул Антоний.

– Эти слова повторяют твои враги, – сказал Курион.

– Знали бы они, Курион, причину, почему со мной надо говорить осторожно, а слова считать законом… – спокойно и загадочно заявил Цезарь, однако причину не огласил. – Магистрат, готова ли баня?

Магистрат почтительно кивнул.

– Баня приготовлена раньше обычного, Цезарь, как ты приказал.

– Не приказал, но просил, – поправил его Цезарь.

Тут появился секретарь Цезаря, лицо у него так и перекашивало от возбуждения.

Цезарь сделал дозволяющий подойти жест. Раб приблизился и зашептал Цезарю на ухо:

– Я обнаружил! Цезарь! Как ты приказал… нимфа… Продают на базаре. Невольница.

– Ты, раб, свихнулся! – посуровел Цезарь. – Безумную рабыню мне предлагаешь?! Не боишься? Ведь головой ответишь!

– Люди говорят, невероятной, мол, красоты. Прости меня, Цезарь, если чего не так! Однако взгляни! Если безумица – чем ты рискуешь, кроме как выпороть меня… Я для тебя стараюсь… Сам говорил – история не сохранит…

– Магистрат, – обратился Цезарь к почтительной фигуре, стоявшей деликатно поодаль.

 – Я передумал. Вначале хочу взглянуть на твой город и рынок, поглядеть на тех, кого судьба растоптала, минуя их волю. Говорят, живой товар в Равенне особенного качества! Нет чувства страшней – бессилия. Когда ничего не можешь поделать и даже убить себя нет власти… Веди, Магистрат, туда, где продают живых людей, – воскликнул Цезарь, и Магистрат не мешкая отдал приказ.