Отрава с привкусом дзен

я хватаюсь за пульс – бусинки сердечных сокращений сыплются по ступенькам, обгоняя одна другую, вне ритмов и медицинских законов… листы записной книжки лениво перебирают воздух, как плавники висящей в воде рыбины… фамилии, телефоны, адреса – всё то, что никогда мне уже не понадобится… я бы заплакал, если б в сосудах моих осталась хоть капля влаги…

Мальчишка продолжает методично бить чем-то в дверь ванной, и тогда я встаю.

– Не смей трогать ребенка! – воет Щюрик мне вслед.

Догадливый ты мой.

Нет, я не за ним.

В прихожей, среди лыж и ватников, я приметил комплект удочек. Хозяин, оказывается, не дурак порыбачить. Однако леска там слабовата – для моих целей не годится. Поэтому, не выходя из комнаты, я останавливаюсь возле дверного проема. Здесь мастеровитый хозяин устроил вместо двери остроумное украшение: свисающие до пола гирлянды из пивных пробок. Пробки нанизаны на толстенную леску, вернее сказать, на плетеный поликарбоновый шнур (ширина – около трех миллиметров в диаметре; выдержит любой вес). Обрываю всю эту конструкцию к чертовой матери и ссыпаю пробки в угол. Потом делаю из шнура удавку и возвращаюсь к своей добыче.

У господина Барского завязаны и передние, и задние конечности, поэтому ставить его тушу на ноги приходится мне. Он пытается устроить возню, но одной зуботычины достаточно, чтобы процесс завершился. Петлю я набрасываю ему на шею, а другой конец шнура, встав ногами на разобранный диван, перекидываю через крюк, на котором висит люстра. Устанавливаю пленника точно под этой люстрой, после чего натягиваю и закрепляю шнур на крюке.

– Не дергайся, – предупреждаю я друга детства. – Потеряешь Равновесие, и ты – висельник.

– Зачем ты это делаешь, Клочков? – спрашивает он, на мгновение заглянув мне в глаза. – По-моему, спектакль с перебором.

Все-таки к его лицу невозможно привыкнуть…

– Зато пьеса хороша, – отвечаю я. – «Живой труп» называется.

– В каком смысле? – силится он понять. – Это что-то из классики? – тужится он вспомнить.

– Классика не умирает, в отличие от людей.

Я обрываю эту болтовню и иду наконец вызволять Барского-младшего из темницы. Пришло время. Поднимаю вешалку, освобождая проход…

Оказывается, он колотил в дверь не тазом! Здоровенный дюралевый бак для грязного белья проносится мимо меня – еле успеваю увернуться. Как мальчишка справлялся с этакой махиной? Да он воин! Я ловлю взбесившегося зверька на пороге, поднимаю в воздух и бережно встряхиваю.