Сити, деньги и перо

Единственное, что я запомнил, так это лишь то, что такие особи могли считаться оборотнями, но максимумом их перевоплощения были обильный волосяной покров и незначительные изменения тела. Руки-ноги обзаводились когтями, а лицо превращалось в подобие звериной морды.

А ещё я вспомнил, что такие оборотни всегда плохо контролируют своё сознание и попросту дуреют от вида крови.

– Р-р-рвы-ых! – пророкотало невразумительную абракадабру горло оборотня, вырвавшего с мясом пассажирскую дверцу, а в следующую секунду я обнаружил, что лечу по воздуху.

Пропахав носом холодную землю, я немедленно обернулся и только в этот момент сумел немного оглядеться. Картина складывалась весьма неприятная.

Новенький «Рэндж Ровер», который нам выделили хозяйственники госбезопасности на покатушки, влетел боком в дорожное ограждение и выглядел как груда металлолома, а совсем не чудо иностранного автомобилестроения.

Метрах в тридцати от меня, перегородив дорогу, стоял японский внедорожник и светил фарами куда-то в сторону поля. Около него спиной ко мне копошились две или три трудноразличимые в сумерках фигуры, которые азартно палили в сторону обочины из чего-то мощного, но не автоматического.

Судя по звукам «Беретты», где-то там залёг майор Мерзляков, который даже не рассматривал вариант сдаться без боя. Ни ствола, ни ножа. Я в аэропорт ходил, да и не планировались как-то локальные войны на территории Московского военного округа.

Мерзкий, потерпи! Я обязательно помогу, но сначала надо обезопасить француза, из-за которого, собственно, весь сыр-бор и начался. Волосатое чудовище продолжало курочить «Рэндж Ровер», пытаясь добраться до беззащитного юноши, а Мерзкий – офицер, да ещё и с оружием в руках. Он справится, я в него верю!

Мерзкий, кстати, стрелял крайне экономно. Судя по всему, первоначальный запал Максима ушел, уступив место холодному расчёту.

Я внимательно посмотрел на своего сородича. Здоровый чертяка! Он умудрился голыми руками буквально-таки порвать металл нашего автомобиля и уже тащил наружу отчаянно сопротивляющегося французика. Зуб даю, парень наверняка несколько раз собирался обделаться от страха, но у него пока просто не было ни одной лишней секунды, чтобы расслабиться.