Красный паук, или Семь секунд вечности

Чемодан-то хоть открыл?

– Не успел, Юлька, – Юрий Петрович улыбнулся, – все меня с толку сбивают: то синица, то ты примчалась назад через тридцать секунд. Юля, посмотри-ка сюда! – показал он глазами во двор.

– Что опять? – Юлия Сергеевна осторожно выглянула во двор из-за шторы.

– Похоже, милиционеры уезжают, – уточнил Юрий Петрович.

– Точно, уезжают. «Уазик» поехал к скверу вдоль шестого дома, – проговорила она тихо.

– Ай да синица! – обрадовался Лукьянов, качая синицу на ладони, – это волшебная синица.

Юля! – громко скомандовал он, – неси быстро спички и зеленку!

Затем Лукьянов поместил синицу на полотенце подальше от края стола и вытащил две спички из коробка.

Юлия Сергеевна закусила губу:

– Что ты собираешься делать?

– Оперировать, – спокойно пояснил Лукьянов, хотя в душе волновался.

– К сожалению, у меня в этом никакой практики, – вздохнул Юрий Петрович, делясь сомнениями с Юлией Сергеевной, – не уверен, что это дело знаю. Плохо, нет для птиц никакой птичьей анестезии!

Вздохнув, Юрий Петрович решительно перевернул раненную птицу на спину.

Синица напряглась и изогнулась дугой, но осталась в этой позе, доверчиво ожидая дальнейших действий. Сам же Юрий Петрович мгновенно вспотел спиной и посмотрел на взволнованную Юлию.

– Видишь, птичка мне доверяет, – прошептал он.

– Давай не отвлекайся, Айболит, – твердо сказала Юлия Сергеевна, – может, тебе тампон дать или вату?

– Нет, не надо, – отмахнулся Юрий Петрович и дрожащими пальцами с усилием распрямил свернутую в колечко лапку.

В этот момент Айболит почувствовал кожей пальцев тихий скрип. Юлия Сергеевна зажмурилась. Удерживая лапку в распрямленном состоянии двумя пальцами правой руки, Юрий Петрович пристроил две спички с отломанными головками к лапке и стал осторожно приматывать их к ноге синицы черной ниткой. Синица только открыла клюв со странным щелчком и, оцепенев от боли и ужаса, с укором уставилась на Юрия Петровича.

– Терпи, – говорил взмокший бывший учитель физики и астрономии, – осталось совсем немного. Сейчас острая боль пройдет, будет легче, – неуверенно приговаривал Юрий Петрович. Закончив процедуру, Юрий Петрович полил на лапу бриллиантовой зелени. Затем осторожно приподнял синицу и положил ее на полотенце, заранее расстеленное на столе возле стопки книг под настольной лампой. Синица, пребывавшая, по-видимому, в шоке, лежала, не двигаясь.