Свободный Охотник

Почему твоя мать после бегства из воюющего гипархата Пустоты не отправилась сразу же сюда, в родовой санаторий?

– Не знаю…

– Может, боялась, что звероиды вытащат секретную Нить маршрута и найдут вас?

– Может. Честное слово, она ничего такого не говорила.

– Но много позже она все-таки спрятала здесь свою дочь, не побоялась.

– Ну, пристал! А ты сам-то, сам до сих пор не рассказал, как на самом деле сюда попал!

– Я рассказал.

– Да уж, помню. «Брел, брел, и случайно забрел». Наоборот, это ты врешь и что-то скрываешь.

– Хозяйке базы нужны рекомендательные записи? Понимаю, иначе гостя выгонят вон.

Нет, вовсе не спокоен одинокий воин. Он разочарован, едва ли не в отчаянии. Он ведь надеялся – на удачу, на опыт, на помощь своей подруги.

– Да! Я здесь хозяйка! – гневно взвивается она. – И нечего хихикать!

– Мы вспоминаем о твоей матери, не отвлекайся. Чтобы объяснить ее нелогичное поведение, приходится предположить, что эта база вовсе не принадлежала твоему отцу, как ты меня уверяешь.

Вероятно, жена гипа боялась совсем другого – что укромное местечко занято настоящим хозяином, и решилась воспользоваться им лишь от безвыходности, желая любым способом спасти дочь. Я прав или нет?

Под куполом – молчание. Очевидно, жгучие вопросы внезапно кончились. Девочка стоит, опустив голову, и сосредоточенно разглядывает свои руки – будто вытек воздух, который только что распирал ее щеки и грудь.

– В чем дело? – обрывает паузу Свободный Охотник.

 – Ты слушала меня или нет?

– Я… – вымучивает дочь гипа.

– Что?

– Я думаю, мама любила его, но он погиб, и ей было тяжело… из-за памяти о нем…

– Ты думаешь, она не прилетала сюда из-за воспоминаний о своем муже? – глухо уточняет Свободный Охотник. Голос его на мгновение слабеет. – О своем муже и твоем отце? – голос его ломает странная тоска.

Девочка неудержимо краснеет.

– Нет, с моим отцом у нее… как бы выразиться… ну, ничего хорошего у них не было, потому что она никогда не говорила о нем хорошо.

И плохо тоже не говорила, и вообще, редко о нем вспоминала. У мамы был друг, о котором отец не знал, а тут в санатории они встречались. Понял? Еще до меня. До войны.

Уже совершенно пунцовая.

– Откуда тебе это известно?

– Она личные записи с собой носила, никому не показывала, а я однажды подсмотрела, когда маленькая была. Только потом сообразила, что к чему. Я даже видела лицо этого человека. Его убили.