Путь в Никуда

Я не знаю, что ждет тебя, ты со временем сам разберешься, что происходит, вот только добром это не кончится.

– То есть? – И в голосе тревога.

– Я увидел порезы на твоих руках: на запястьях и локтевых сгибах. Скажу, наверняка, они появились после того, как ты попал в плен. Лиргийцы заметили, раны заживают быстрее, чем у обычного человека, и решили, что у тебя особенная кровь, что благодаря ей случилось чудо.

– Раны быстрее заживают? Прям как у Вертрана Легендарного. Может, я королевских кровей? – пошутил Барр.

«Откуда такая беспечность? Или он притворяется? Или просто защищается?», – подумал Эприн и вслух произнес:

– Это вряд ли.

И задумался, поймав себя на простой мысли. Он удивился тому, отчего эта мысль раньше не приходила в голову, ведь все лежало на поверхности, все очевидно: есть общее между двумя историями, историей солдата из отряда командира Глоза и историей Вертрана. На солдата напала та же сущность, что и на Вертрана Легендарного. Да, тогда напала дикая лесная свинья, но это могло быть поздней придумкой.

И самое важное: Барр и Вертран, вопреки всем сказкам об этих тварях, змеелюдах, остались живы.

Святой отец сбавил ход лошади и чуть отстал от телеги, на которой везли раненного Барра. Барр так и не смог к началу поездки выздороветь окончательно, хоть раны и затянулись. Он буквально делал несколько шагов и тут же становился вялым, его клонило в сон. Вот и сейчас Барр выглядел не выспавшимся.

– Святой отец, – сказал раненный.

Эприн пришпорил коня.

– В чем дело? – спросил посредник.

– Вы не верите в сказку о Вертране?

– Я не думал об этом.

– Мне она казалась скучной, как ненастный дождливый день.

– Круг Двуликого хранит немного иную историю.

– Правда? А в чем различие?

Эприн ненадолго задумался и решился:

– Хочешь послушать? Она короткая.

***

Придворный лекарь сказал глухо, что остается только ждать. Ждать и надеяться. Он сказал, что Вертран на пути к Двуликому, но Двуликий, видимо, в раздумьях: пускать ли его в свой мир? Нам остается только ждать, повторил лекарь, словно расписываясь в собственном бессилии перед величайшей тайной мироздания.

Никто не ведает мыслей Двуликого, за ним последнее слово и перед ним все равны. И простолюдин, и знатный человек.

Посредник, пришедший из ближайшего круга, осмотрел раны Вертрана и снял медальон – кружок меди с выгравированным именем хозяина. «Вертран», – прочитал имя посредник, хотя и так ясно, кто на смертном ложе.