Старый пёс

Кто он такой и как я с ним сошёлся, обязательно расскажу, так что не бесись заранее.

А за нашей берлогой в Твери точно следят, это я видел своими глазами. Ну и ты, конечно, тоже видел, если читаешь мой незамысловатый текст. Хорошо, что сам я давно живу в другом месте, у одной бабы, ты её не знаешь (ну не бесись, пожалуйста!). Как поступать тебе лично, решай. Мне думается, что рыпаться не стоит, лучше бы тебе оставаться неотёсанной деревенщиной, только сменить и деревню, и район, и область. Кстати, оставляю новый паспорт, зацени.

Хороший паспорт, с ним хоть куда. Ну и шофёрские права не помешают, да? А псевдоним “Есенин”, боюсь, больше не канает. Такой хороший псевдоним спалили.

Сам я, прости покорно, уехал в стольный град. Я любопытный, хочу всё знать. Орешек знаний твёрд, но всё же мы не привыкли отступать. Нам расколоть его поможет порножурнал “Хочу всё знать”. (Неудачно пошутил.) Я осторожный, ты меня знаешь. Раскалываю орехи обычно при помощи удалённого доступа. Не психуй.

Созваниваться по старым симкам нам с тобой нельзя.

Трубка с новой симкой – на столе, надеюсь, ты её заметил. Старую разбей. Мой номер в адресной книге, он там один.

Адрес моей московской хаты (у меня, к слову, есть в Москве и собственная недвижимость) доверять бумаге поостерегусь, мало ли что.

Созвонимся. Давай, папуля, пока».

Стервец, вот же стервец! «Не психуй…»

Листаю паспорт – и правда, знатный документ, с первого взгляда не распознаешь, что «липа». Да и со второго, и с третьего… Потому что бланк подлинный.

Где, спрашивается, надыбал? Кто заполнял и ставил печати? Выдан гражданину Чухову Андрею Васильевичу. Фотография – моя, та же самая, которую я делал, когда десять лет назад менял по возрасту паспорт Есенина. Лишние фотокарточки, помнится, я тогда не выбросил, а хозяйственный мальчик, значит, их прибрал.

И водительское удостоверение на господина Чухова – новенькое, в ламинате. Плюс доверенность на машину…

Созвонимся, говоришь? Ну я тебе созвонюсь!!!

Включаю новую трубку, нахожу единственный контакт…

– Папуля, извини, я в дороге, – слышу родной голос, и весь гнев сразу испаряется.

Жив мой ястребёнок, летит куда-то, – в столицу, надо полагать.

Не ястребёнок – ястреб. Хищник.

И тачка, видимо, у него своя, о которой я тоже ничего не знал, не догадывался.

– Остановись, малыш, поговорить надо.

– О’кей, подожди. Поверну и сразу съеду…

Пока жду, слышу чей-то нежный голосок: «Пропусти его, идиот!».