Рогнеда. Книга 1

 – Аккурат вскоре после того, как род наш сюда перебрался из-под Рязани. И все тут обустроил. Штольни провел, оттого и дышится легко. Ну, пошли что ль? – И первым переступил порог.

Они оказались в небольшом помещении.

– Затепли факелы на стене. – Отец пропустил Василия вперед. Сам не пошел, а присел на перевернутый ящик возле самой двери. – Смотри, чем будешь обладать, когда Бог призовет меня.

В свете факела Василий увидел около десятка ящиков, стоящих вдоль стен. Откинул крышку одного, второго, третьего и замер, пораженный увиденным.

Чего тут только не было! Лазуриты, кораллы, аметисты, яшма, изумруды. В серебряном двуручном сосуде вперемешку лежали жемчуга, рубины и сапфиры. От такого богатства вмиг вскружило голову. Василий зачарованно переходил от одного ящика к другому. Взял в руки серьги, сделанные в форме корзиночки, к которой крепилась фигурка богини. Полюбовался, осторожно положил обратно. В следующих ящиках были золотые чаши, браслеты, наплечья, ожерелья.

До сих пор у Василия стоит перед глазами блеск от золота заморского.

Отец насилу его и оторвал от созерцания такого богатства. Напоследок, когда они опять сидели в горнице, предупредил:

– Помни, Васька! Мнится мне, не одни мы о золоте ведаем. О том меня еще отец мой предупреждал и велел беречься. И тебе о том же говорю. Хотя и храним мы тайну эту свято и доверяем лишь сыновьям нашим старшим, но не един раз на него уже покушались. Завладеть хотели. Оттого и смерти предков наших не случайны, а произошли по злому умыслу… И еще знай.

В золоте том вся сила нашего рода заключена. Утеряем его – и конец нам придет. Иссохнем, как гнилое дерево, жизненных соков лишенное. Помни об этом!

.. Василий очнулся от дум. Далеко на горизонте, за окном, небо посерело, предвещая начало нового дня. Очнувшись от ночного сна и боясь опоздать, запел петух. Ему торопливо вторил другой, с соседней улицы. Внизу по мостовой проскрипела телега, послышался негромкий окрик возничего. Город просыпался.

Василий встал, прошелся по горнице, потянулся, разминая затекшие чресла.

Он и не заметил, что свеча совсем догорела, оставив в плошке лишь расплавленный воск, а он сидит в полной темноте. Хотел крикнуть холопа, чтоб зажег еще свечей, но передумал. Скоро рассвет.

С того давнего с отцом разговора минуло уж более двух лет. Отец после болезни поправляться стал, поднялся на ноги, превратившись в того, кем и был прежде. Всевластного Твердислава. О разговоре том не вспоминал более и Василия к золоту не подпускал.