Эрхегорд. Забытые руины

Аюн продолжал сдавленно выть. Изредка от боли проваливался в беспамятство. Очнувшись, кричал, но его крик быстро слабел, вновь превращался во влажный, тяжелый стон. Бил себя по ноге – слабо, всякий раз вздрагивая. Значит, стригач по-прежнему грыз его рану. Знал свое дело. Неспешно поедал живую плоть. Торопиться ему было некуда.

Голос Аюна постепенно стал очередным фоном, будто и не голос вовсе, а всего лишь эхо – одно из многих, затерявшись на Белой площади.

Горсинг увидел достаточно. Присев на место, до онемения вцепился рукой в край скамьи.

Надеялся только, что боль Аюна и его крики в самом деле привлекут Пожирателя.

Впервые они наткнулись на зордалина больше месяца назад, неподалеку от ратуши. Акробат к этому времени сбежал, и Горсинг решил обыскать город в надежде найти что-нибудь интересное. Нашел. Шевелящийся сгусток. Будто мягкий огарок гигантской свечи, только весь черный. В обхват – две сажени, в высоту – два аршина, не больше. Он медленно и беззвучно перетекал по земле, словно выдавливался из самого себя, обмазывался своими же соками, при этом оставался на месте.

Густой, как уваренная патока, и легкий, как вода, по которой от ветра расходится рябь. Видимой опасности от Пожирателя тогда не исходило, но Вельт предложил скорее убраться из города:

– Не нравится мне это. И знаешь, странно…

– Что?

– Он… Оно все такое черное, будто гнилое и… В общем, так выглядит, будто должно смердеть за версту.

– А запаха нет.

– Никакого, – кивнул Вельт.

– И никаких звуков.

– Уходим-ка, а? Хватит с нас.

Пусть красные разбираются.

Красных находка заинтересовала. Гийюд лично допросил каждого, выспрашивая все, что люди Горсинга запомнили – каждую подмеченную деталь того сгустка. Наконец сказал, что по всем признакам это зордалин, «звероподобный» лигурит, – полностью выродившийся человек, одно из самых мерзких порождений лигуров.

– И не просто зордалин. Пожиратель. По крайней мере, так, ну или почти так, его описывали те, кто выжил после встречи с ним. И главное.

Это молодой Пожиратель. Он там появился не больше месяца назад. Значит, его можно поймать.

– Что будет, когда он окончательно выродится?

– Этого я не знаю. Но говорят всякое.

– Что говорят?

– Что он выстраивает себе гнездо. Или кокон. Огромную черную опухоль, больше похожую на дерево. Звучит почти правдоподобно. Вот только не понятно, что происходит дальше. Зачем ему это гнездо? Что он с ним делает? Кем сам становится? Но это уже не моя и не твоя забота.