Эрхегорд. Забытые руины

Свет едва просачивался сквозь щели в затворенных ставнях.

Коридор. Комнаты с приоткрытыми дверьми. Несколько дверей осели на проржавевших петлях. В междверных нишах – едва различимые картины с изображением леса и цветов.

Кровать с перевернутым и отсыревшим соломенным матрасом, столы, заваленные посудой и кусками обвалившейся штукатурки. Густая паутина по углам.

Никого.

Тенуин склонялся к полу, трогал его кончиками пальцев. Ощупывал стены. Внимательно смотрел на них через бикуляры.

– Что? – прошептал Громбакх, нервно перекручивая в руках топор.

– Ничего.

– Что ничего?

– Тут много лет никто не ходил. Нет следов.

Миалинта провела пальцем по тумбе и показала нам черное пятно на перчатке:

– Здесь все выжгли. Только ничего не сгорело.

– Пойдем отсюда, – прошептал Гром.

Опять скрипнуло. В соседней комнате.

Следопыт резко повернулся на месте. Толкнул дверь. Она не поддалась, только взвизгнула старыми петлями. Тогда Гром выбил ее плечом. Грохот упавшей на пол двери разорвал тишину дома.

Теперь не было смысла таиться. Вбежали в комнату.

Никого.

И вновь – никаких следов. Долгие годы сюда никто не заглядывал.

– Эй! – донеслось с первого этажа. – Что там?

– Ищем твоего брата, представляешь?! – огрызнулся охотник и уже тише добавил: – Не нравится мне это.

Подошел к ставням. Выломал их в два удара топором.

– Так-то лучше.

Комнату залил свет. Оживившись, Гром кинул в рот кубик клюта. В последние дни ему приходилось сдерживать себя. Пополнить запасы синюшки было негде.

Оглядевшись, я понял, что мы стоим в небольшом обеденном зале. Прошел вдоль стола. Поднял одну из чашек. Вымазана в чем-то липком. Какая-то слизь с присохшей пылью и хлопьями штукатурки. Приблизился к камину. Заброшен, но пахнет дымом, будто горел недавно, не далее двух-трех дней.

Все зеркала, как и трюмо на первом этаже, отражали нас изуродованными, измученными. Я старался в них не смотреть.

Где-то справа вновь скрипнула половица. На этот раз Тенуин остался на месте.

Миалинта с ожиданием посмотрела на него. Позже скрип повторился слева, из другой комнаты. Затем – над нами, на третьем этаже: протяжный, тонкий, оборвавшийся легким металлическим звоном.

– Может, пойдем? – Громбакх расхаживал вдоль стола. – Нет тут никого.

– А скрипы? – спросил я.

– Нет и скрипов.

– Это как?

– А вот так! Благодаря одному умнику нас накачали ядом. И от него, знаешь, у меня второй день в подмышках зудит. Зад чешется и ухо свербит.