Эрхегорд. Старая дорога

В крепнущем мраке на небе проглянули холодные пояса Валлы. Дождя ничто не предвещало, да и пора стояла сухая, жатная. И все же к нам прилетели молькрины. Их было столько, сколько не бывает в сезон дождей перед праздником Наур’тдайских свечей. Округа купалась в фиолетовом мерцании. Джалла в буйном нетерпении кинулась искать отложенный до осенних дней сачок. Это ее спасло.

Все, кто вышел, привлеченный нашествием молькрин, увидел и приезд Харконов. Я же тем временем сидел в покоях, вновь пытался снять браслет. Пробовал подсунуть под него лезвие ножа, но только чувствовал, как режу кожу и плоть.

В дверь постучали. Я постарался стереть следы неловких попыток, но вошедшая бабушка увидела и кровь, и надетый браслет. Она удивилась, но не успела ничего сказать – со двора донесся стук копыт. Выглянув в окно, мы обнаружили, что в фиолетовом сиянии обезумевших молькрин приблизилась группа всадников. Им навстречу в сопровождении дружинников вышел отец.

– Отец твоих отцов взял то, что ему не принадлежит! Пришло время платить по старым счетам! – крикнул один из чужаков.

Это был Грет-Индит из дома Харконов. Таких в моем краю называют наемниками белого флага – они принимают герб и флаг дома, которому нанялись в услужение, или выступают вообще без флага, несмотря на давний запрет любой группе наемников, числом превышающей пять человек, ходить без флага и приписки. Сейчас на груди Грет-Индита красовался незамысловатый символ в виде одиночной башни, увитой змеем: голова с раскрытой пастью покоилась на осадной верхушке, а хвост крепко обвивал скалу, на которой эта башня высилась.

Я узнал этот герб. Такая же башня со змеем была на попоне коня, взнузданного торговцем для поездки к нашему дому – тем самым чужестранцем, который хотел выкупить браслет. О том, зачем приехал Грет-Индит, можно было не спрашивать, и отец смело пренебрег пустыми вопросами. Вместо этого громко, едва сдерживая негодование, произнес:

– Ты знаешь, к чему это приведет.

– Знаю. – Лицо Харкона было спрятано под кожаным шлемом с кольчужной бармицей.

– Если ты посмеешь…

– Посмею.

– На твой дом падет красный камень.

– Синк’Альнийский совет меня не пугает. Камень падет на пустую землю.

– Пустую землю…

Отец не ждал такого ответа. Это означало, что вознаграждение, обещанное Харконам, в самом деле оправдывало возможные лишения. Они даже согласились покинуть нашу долину.

– Что же вам пообещал торговец? Всех его товаров было бы недостаточно для такой сделки.