Куда уходит кумуткан

– Ох и влетит нам, если что… – Максим качнул головой.

Зелёная сетка спикировала вниз, и Аюна стала подтягиваться, неловко скользя ботинками по стеклу.

Максим боязливо оглядывался по сторонам. Радовался, что сбоку их отчасти прикрывает балкон. Когда в следующий раз посмотрел на Аюну, она уже была внутри.

– Что там? – громко прошептал Максим.

– Тепло, – отозвалась Аюна.

– Спрятала?

– Тихо ты!

У Максима дрожали руки, он не знал, от чего больше – от страха, от холода или от любопытства. На мгновение он даже разозлился на друзей.

Они-то спрятались, а он стоит тут на открытом месте, и его схватят в первую очередь. Чтобы унять дрожь, Максим дотянулся до наличника и, подтягиваясь на нём, стал прыгать на месте – так мимолётно заглядывал в окно и заодно согрелся.

Всё, что он видел в комнате, разбилось на отдельные картинки.

Вот Аюна шарит по столу Сёмы. Ищет какие-нибудь записи по штабу. «Может, у мордорцев есть своя карта. Интересно было бы взглянуть». Вот она распахнула шкаф. Опять что-то ищет.

Кровать у Сёмы не заправлена, одеяло свешивается на пол. На полинявшем диване разбросаны картриджи от Sega.

Вот Аюна стоит посреди комнаты. Не знает, куда приткнуть зя. Максиму стало жаль Сёму. Теперь ночами с его потолка будет свисать мёртвая женщина. ННо Аюна сказала, что они не увидят друг друга. Сёма чихнёт, если волосы духа прощекочут ему лицо, но не более того.

Вот Аюна опустилась на колени. Теперь её не видно, как ни прыгай. Максим запыхался. Стало жарко. Он подумал, что Аюна прячет зя под ковёр, и мысленно с ней согласился – хорошее место.

Ещё можно прилепить за постером Demo. «неужели Сёма слушает такую музыку? Хорош Саурон…»

Вот Аюна встала. Улыбается. Значит, спрятала.

Вот она идёт к окну.

Вот за ней открывается дверь.

За порогом, в коридоре, стоит мужчина в тельняшке и разношенных кальсонах. Это Чимит Сергеевич – отец Сёмы.

Аюна!

Максим повалился на снег. Вжался в стенку цоколя. Перед ним замерцали цветные искры. Сердце смёрзлось и глухими ударами колотилось в груди.

Услышал, как вскрикнула Аюна.

«Поймали! нам конец!» – замельтешило в голове у Максима. Так и подмывало броситься прочь от подъезда, через весь Городок мчаться домой. Аюне всё равно не помочь, она погибла. Максим привстал, с надеждой посмотрел на Алькатрас и тут же осадил себя: «Нет! Никуда ты не побежишь». Максим знал, что никогда не простит себе бегства, но страх липкими пальцами выщупывал под рубашкой живот и подмышки.