Куда уходит кумуткан. Брат мой Бзоу

В городах Сибири так чаще всего называют рынок, где продавцами работают приезжие из Китая или других азиатских стран.].

В штабе было уютно. Скрывшись за его стенами, ребята чувствовали себя в безопасности. Странный запутанный мир оставался снаружи. Внутри всё было просто и понятно.

Эжи?ном[15 - Эжи?ны – духи стихий, хозяева местности, помещения или какого-то предмета.], то есть хозяином, штаба считался белёк[16 - Белёк – новорожденный детёныш байкальской нерпы, имеющий преимущественно белый окрас.] – новорождённый щенок нерпы.

Справа от двери в коробке из-под сандалий Аюна устроила алтарь. В центре алтаря она поставила керамическую фигурку белька, назвала его Тюлькой. Рядом закрепила лампадку и складную иконку – их принёс Саша. Там же лежали цветные ленты от шаманского костюма, которые Аюна выпросила у Жигжита, и несколько вкладышей от жвачки Turbo, их положил Максим. Всё это размещалось на буддийском хадаке[17 - Хадак – традиционный шарф в индийской и тибето-монгольской культуре, который принято подносить в знак дружеского расположения, гостеприимства или простой симпатии. Хадак, полученный из рук ламы, считается знаком благословения. Аналог славянского рушника.] – голубом ритуальном шарфике, который пожертвовала в штаб Ирина Викторовна.

Заходя в «Бурхан» и покидая его, ребята делали подношения эжину— клали на алтарь конфетку, щепотку риса или сухарик. Раз в неделю Аюна выносила старые подношения к заливу у Байкальского тракта, высыпала их в воду. Конфеты, правда, брала себе и распределяла между ребятами.

– Зачем мы кладём подношения, если эжин их не ест? – спросил однажды Саша.

– Дурак ты, Людвиг. Конечно, ест. И очень доволен. Поэтому защищает. Пока мы в штабе, нас никто не тронет. Даже взрослые. Тюлька им не позволит.

– А если ест, почему они остаются?

– Кто?

– Конфеты!

– Потому что эжин съедает не саму конфету, а её дух. Неужели не понятно? Нам остаётся пустая оболочка. Она сладкая, но пользы в ней никакой нет. Это как… ну как овощи варить слишком долго, и все витамины из них выйдут.

Саше возразить было нечего.

Тоннель под балконами забаррикадировали. Навалили там всё, что не удалось прикрутить к штабу, и хорошенько присыпали землёй. Не удовлетворившись, набросали сверхубитые кирпичи и стекло. Никто не должен пройти к штабу с этой стороны. Остался лишь узкий проход вдоль другой стены. Проход выводил напрямик к Аргунскому ущелью, отделявшему торцы двух разных домов.